Лебединая песня. Любовь покоится в крови

Рядом я нашел школьное сочинение, в примечании к которому Лав распекал какого-то ученика за неудачное использование слова «двусмысленно», — работа настоящего педанта.

— Лав был педантичным, — произнес директор. — Он не терпел неточностей.

— Вы правы. Именно это я и хотел сказать, показав тетрадь Стэггу, но он меня не понял. Очевидно, Лав решил, что слово «коллеги» в его заявлении неточно, и попытался его исправить, но сообразил, что тогда ему придется изменить все предложение, а потом и вовсе отложил записку, видимо, сочтя ее бесполезной.

Однако первоначально написал слово «коллеги», а это значит, что хотя бы одного из них он считал близко стоявшим к положению учителя, хотя тот и не являлся им на деле: отсюда и возникла его ошибка. Разумеется, я сразу отсеял жен учителей и членов их семьей — Лав никогда не назвал бы их коллегами. Речь шла о сотруднике школы, не входившем в состав преподавателей, или о ее директоре, то есть о вас. Питая к вам уважение, Лав не стал бы…

— Да, я об этом думал, — перебил директор.

 — Иногда мне приходило в голову, не считаете ли вы меня подозреваемым.

— У вас было железное алиби. В общем, чтобы покончить с этой частью моего затянувшегося повествования, скажу одно: записка Лава давала достаточно оснований для его убийства. Потом мы отправились к его жене. Миссис Лав не сообщила нам ничего полезного, кроме того, что она и ее супруг регулярно пили кофе без четверти одиннадцать, и все в школе знали об этом. Это решало еще одну проблему, которая меня немного беспокоила: если Сомерс убил Лава и устроил себе алиби между десятью и одиннадцатью часами вечера, значит, он должен был позаботиться о том, чтобы труп обнаружили до одиннадцати, и полицейский врач засвидетельствовал факт, что убийство произошло не ранее десяти.

Понимаете, о чем я? У Сомерса, скорее всего, не было алиби на более ранний или более поздний срок, поэтому если бы Лава не нашли до следующего утра, все его усилия пошли бы прахом. Никто не смог бы назвать точное время смерти. Но Сомерс знал, что жена Лава войдет в его спальню без четверти одиннадцать: об этой привычке было известно всем, и Сомерс решил воспользоваться ею в своих целях. Только не подумайте, — торопливо добавил Фен, — что я уже тогда был на сто процентов уверен, будто Лава убил Сомерс. Но если это сделал он, то смущавшая меня проблема устранялась.

На следующий день я размышлял о слове «коллеги» и попросил вас дать мне список сотрудников школы, не входивших в преподавательский состав.