Лебединая песня. Любовь покоится в крови

В зале находились все, кого пригласили: Адам, Элизабет, Джоан, Карл, Борис, Джудит, инспектор Мадж, сторож Фербелоу, доктор Рашмоул и даже благодушно улыбающийся маэстро в строгой черной шляпе, которого сопровождала Беатрикс Торн.

Унылая обстановка зала никого не удивляла. Веселыми такие помещения не бывают. Грубая деревянная дверь, большие, давно не мытые окна, неудобные шаткие стулья. Публике предлагали здесь сидеть за старыми школьными партами в чернильных пятнах, с автографами учеников прошедших поколений.

На возвышении располагался стол и места для присяжных, чуть поодаль стол и кресло коронера. Справа места для прессы. В зале стоял негромкий гул голосов.

Пикок подошел к Маджу.

— Мы не сомневаемся, что вердикт будет самоубийство, — сказал после приветствия инспектор. — А нембутал к делу не относится.

— То есть вы не намерены искать преступника? — спросил Фен.

— Нет, если не появятся какие-то новые факты, — ответил инспектор.

— А что было на табурете, который обнаружили опрокинутым в гримерной?

— Следы туфель Шортхауса и отпечатки его пальцев.

Что подтверждает версию самоубийства.

— Или умно задуманное убийство, — добавил профессор.

Поразмышляв, стоит ли рассказать инспектору о покушении на Элизабет, он решил этого не делать и вернулся на место.

К нему повернулась Элизабет:

— Прошу меня простить, профессор. Я вчера погорячилась.

— Нет, профессор, я вчера вела себя с вами неподобающе, — настаивала Элизабет.

— А я ничего такого не заметил, так что забудем. Адам, как вы себя чувствуете? У вас такой вид, что…

— У него похмелье, — сказала Элизабет.

Адам кивнул, подтверждая грустный диагноз. — Я до сих пор не могу прийти в себя после вчерашнего, — призналась Элизабет.

— Да, это было скверно, — Фен кивнул, — но сейчас перестаньте тревожиться. Все будет в порядке.

Свои места заняли присяжные. Пятеро мужчин и две женщины. Их старшина, невысокий, пухлый мужчина с писклявым голосом, почему-то сразу Фену не понравился. Он как-то пошло пошутил насчет неудобных стульев.

Наконец появился коронер, и все в зале начали поспешно гасить сигареты.

О коронерах некоторые высказываются неодобрительно, и, наверное, в отдельных случаях это справедливо. Но данный коронер оказался толковым и неглупым, собирающимся провести разбирательство без суеты и несообразностей. Присяжные приняли присягу и отказались от осмотра тела погибшего. Затем было проведено официальное опознание. После чего коронер вызвал доктора Рашмоула.