Лебединая песня. Любовь покоится в крови

А тот, поняв, что больше от горничной ничего не добьешься, ее отпустил.

Мисс Уиллис с алыми щеками торжественно покинула свидетельскую трибуну, и ее место с недовольным видом занял доктор Шанд. Высокий, сутулый, седой джентльмен.

— Как только горничная передала мне сообщение, я сразу сел в свой автомобиль и поехал в театр. Там никого не было. Только у гримерных я встретил сторожа, и он показал мне дверь Шортхауса. Войдя, я обнаружил его висящим в петле на веревке, прикрепленной к крюку на потолке.

— Кто-нибудь еще был в гримерной?

— Никого.

С помощью сторожа Фербелоу я перерезал веревку и спустил мистера Шортхауса на пол. Дыхание у него отсутствовало, но сердце продолжало работать.

— Это обычно при таких обстоятельствах?

— Нет, но подобные случаи описаны в медицинской литературе, поэтому я не удивился. Ввел ему корамин для стимуляции сердца и сделал искусственное дыхание. Но вскоре сердце остановилось, и я позвонил в полицию.

— Сколько времени обычно бьется сердце после остановки дыхания?

— Самое большее две-три минуты.

— Значит, смещение шейных позвонков произошло за две-три минуты до вашего прибытия?

— И во сколько вы приехали?

— В половине двенадцатого.

Коронер поблагодарил доктора и вызвал инспектора Маджа. Тот подробно рассказал, как приехал на вызов доктора и что обнаружил.

— Вы убеждены, что в гримерную мистера Шортхауса можно войти только через дверь? — спросил коронер.

— Там есть гардероб, стенной шкаф или какое-то другое место, где может спрятаться человек?

Мадж рассказал о бутылке с джином и бокале, зачитал результат анализа.

Затем огласил отчет дактилоскопической экспертизы. Как с удивлением отметил Фен, инспектор не упомянул о скелете и следах на руках и ногах Шортхауса, свидетельствующих, что они были связаны.

Наконец коронер задал последний вопрос:

— И каково ваше заключение?

— Мистер Шортхаус покончил с собой, — ответил инспектор.

По залу прокатился ропот, в котором больше ощущалось разочарование, чем удивление.

Коронер вызвал сторожа Фербелоу. Тот повторил все, о чем рассказывал уже много раз.

— Вы уверены, что после десяти минут одиннадцатого в гримерную мистера Шортхауса никто не входил и не выходил? — спросил коронер.

— Совершенно уверен, сэр, — отозвался сторож.

Коронер спросил еще о чем-то и отпустил его.

На свидетельскую трибуну вышел Стейплтон.

— Вы зашли к мистеру Шортхаусу, чтобы обсудить что-то личное?

— Да. Я хотел услышать его мнение о моей опере.