Инструменты, запаска, тряпки, бутыль с чем-то желто‑коричневым, трос, оранжевая куртка, черно-красные стринги, кружевной лифчик, лыжная палка, моток проволоки, покореженный термос, плед, надувной матрас, домкрат, насос…
— Хозяйственный мужик, — крякнул Шура, добывая из недр «Николая Ивановича» гору веревок, — че он за тачкой не следит? Значит, так. Я полез внутрь, а ты на заднее сиденье. Как подам веревку, тяни.
Водитель нырнул в багажник, а я чихнула. Крышка вздрогнула и упала. Шура застучал изнутри и заорал:
— Открой!
Я попыталась поднять крышку багажника, не смогла сдвинуть ее с места и побежала к очереди, которая ждала заправки.
Водители, что помогли откатить «Николая Ивановича», уехали, я бросилась к дальнобойщику на фуре и заголосила:
— Шура… багажник… бак… умирает. Убил… ключ!
— Не голоси, — велел мужик. — Ох, бабы!
Потом взял монтировку, закатал рукава клетчатой рубашки и, сдвинув брови, сказал:
— А ну, покажь, кто тебя обидел? Ща огребет! Развелось паразитов, с женщинами разбираются.
Ишь, смелые. Пусть меня тронет!
Я потащила водителя к «Николаю Ивановичу». А еще говорят, что в России перевелись настоящие мужики. Недавно я услышала по радио, как один зубоскал спросил: «Знаете, почему наши мужчины не плачут? Они боятся, что у них тушь с ресниц потечет!» Жалко ведущего, ему не попались на жизненном пути ни молодой Шура, ни средних лет дальнобойщик, готовые бескорыстно прийти на помощь незнакомой женщине.
— Ну и где гад? — спросил водитель.
— Откройте! — застучал из багажника Шура.
Через час «Николай Иванович» оказался на ходу. В процессе привязывания бензобака Шура и дальнобойщик подружились, обменялись телефонами, договорились о совместной поездке на рыбалку и, реанимировав несчастного «Николая Ивановича», отправились в кафе, чтобы подкрепиться сосисками с горчицей.
— Ехай потихоньку, добрый путь, — пожелал мне Шура, — верни колымагу приятелю, а в другой раз к нему не обращайся.
— Ох, бабы, — покачал головой водитель фуры.
Шура махнул рукой.
— Бабы!
— Давайте угощу вас кофе, — робко предложила я."
"— За бабский счет не жру, — возмутился дальнобойщик, — воспитание не позволяет. Я не из Альфредов.
— Альфонсов, — вздохнула я.
— Хоть как назови, лучше не станут, — усмехнулся шофер. — Адольф, Альфред или какой-нибудь Эдуард. Пошли, Шурка! Ох, бабы!
Я села в «Николая Ивановича» и повернула гаечный ключ. Человек — интересное существо: он легко ко всему приспосабливается.
