Роли Патрика, Эдуарда, Ари и Ренаты ясны, а где Гелен?
— Она мозг всего, — ответил Игорь Леонидович, — абсолютно беспощадная, жестокая, умная. Это Гелен придумала охоту на людей, остальные были у нее в подручных.
— Вы не поняли, — перебила я, — где она сейчас?
Дегтярев снова нажал на коробочку.
— Леня, выясни, куда подевалась Гелен?
— Теперь мне бы хотелось побеседовать о Гелен, — моментально сказал Ковалев. — Где она?
Патрик втянул голову в плечи.
— Понятия не имею.
— Так не пойдет, — мягко улыбнулся Леонид.
— Мы же договорились. Я ходатайствую о снисхождении к вам лишь в случае полнейшей откровенности.
Патрик сгорбился.
— Я ничего от вас не утаил. Рассказал все до донышка. Только Гелен вам не взять, она хитрая. Я уже говорил, что они с Ари дружат. Очень им денег хотелось, у Николашкиных все средства уходили на лечение матери, Марине ничего не доставалось. А Гелен из семьи алкоголиков, им на хлеб не хватало. Она все планы строила, как разбогатеть, но ничего не получалось, пока Гелен не вышла замуж.
Леня поднял руку.
— Секундочку, а вы откуда так хорошо знаете все подробности?
Патрик замялся, потом решительно ответил:
— Я ничего не скрываю, поэтому отвечу абсолютно честно. Когда я учился в институте, на пятом курсе подрабатывал психологом в центре «Здоровая семья». Туда пришел Михаил Николашкин, он привел на прием Марину, ей тогда едва исполнилось шестнадцать. Отец жаловался на невыносимое поведение дочери, просил помощи.
Я навалилась грудью на стол и зашептала:"
"— Он не врет.
Домоуправ Ангелина рассказывала, что Ари хотела отравить мачеху. Старшая сестра приказала Косте подсыпать Тане таблетки, той от них становилось плохо. Михаил, наверное, об этом узнал и кинулся к психологу. А еще Ангелина рассказала про походы Марины к пластическому хирургу. Девушке сначала убрали шрам на брови, потом поправили нос, увеличили губы. А я по глупости решила, что Ари обращалась к Бурдюку и пугает меня по приказу хирурга.
Я выяснила много интересного, но неправильно это истолковала.
— Подожди, — остановил меня Игорь, — дай послушать мерзавца.
— Я взялся за работу, мы с Ари очень подружились, понимаете? Очень подружились! — говорил Патрик.
— Ага, — кивнул Леня, — но мне всегда казалось, что интимные отношения между доктором и пациенткой, кстати, несовершеннолетней, называются как угодно, допустим, совращением малолетних, но не дружбой.
Патрик махнул рукой.
