— К сожалению, я воспитывался теткой, она не смогла мне объяснить, о чем думали родители, записывая меня Адольфом. Скоро подадут обед.
Я воспользовалась предоставленным поводом и заявила:
— Побегу мыть руки. Вернее, поеду.
— Договорились с Буцефалом? — улыбнулся Патрик.
— Кресло зовут Лаурой, — пояснила я. — Оно так представляется.
— Мило, — кивнул Патрик, — извините, я хочу поискать книги.
— Конечно, не стану вам мешать, — опомнилась я и, схватив первый попавшийся на глаза том, выкатила в коридор.
Приехав в спальню, я услышала гневный вопль мобильного, подсоединенного к зарядке.
Я подняла трубку. Двадцать восемь не принятых звонков от Бурдюка и такое же количество смс. Ну-ка почитаем.
«Милая, ты где?», «Даша, что с тобой?», «Ответь», «Перезвони», «Набери мне», «Страшно волнуюсь», «Я тебя люблю».
Пока я изучала сообщения, трубка снова закричала. Я уставилась на сотовый. Как лучше поступить? Отключить аппарат от сети, сделав вид, что я недоступна, или сменить номер? Но Бурдюк, судя по всему, настроен решительно, да и этот телефон знает огромное количество знакомых, мне не хочется терять связи с теми, кто общается со мной раз в году! Надо выдавить из себя страуса! Смелее! Выясни отношения с женихом и забудь о нем до конца жизни.
Я решительно поднесла трубку к уху.
— Алло!
— Ну наконец-то! — закричал экс-любимый. — Где ты шляешься?
— Оставлю твой вопрос без ответа и попрошу не использовать глагол «шляться», — сурово потребовала я.
— Котик, не дуйся, это от волнения, — замурлыкал Бурдюк.
— Когда встретимся?
— Никогда, — безжалостно заявила я. — Прощай.
— Эй, погоди! — возмутился он. — Так не поступают! В субботу наша помолвка.
— Я ее разрываю!
— Да почему?
Меня охватило возмущение.
— Ты спрашиваешь всерьез?
— Естественно! — занервничал он.
— Ладно, напомню. Сегодня ночью я обнаружила в твоей постели другую женщину.
— Зая, она для меня пустое место, — заявил Казанова.
— Не хочу жить с тобой! — выпалила я.
— Почему?
— Наверное, я слегка старомодна, но считаю измену неприемлемой, — вздохнула я.
— Давай расстанемся друзьями.
— А помолвка? — расстроился Бурдюк.
— Она отменяется.
— Ты не можешь так со мной поступить! — закричал хирург. — Двести приглашенных! Меня сочтут дураком, а тебя взбалмошной идиоткой.
— Честно говоря, мне наплевать, кто что скажет, — хмыкнула я. — К сожалению, я крайне брезглива. Никогда не стану пить из использованного кем-то стакана и не желаю делить мужа с любовницей. Просто и ясно.
