"
"— Вы кто? — стараясь не заорать от страха, повторила я. — Зачем зашли в «Приют доброй Клары» и спрятались в гардеробе?
— Не знаю, — ответил знакомый голос. — Как меня зовут?
Я вздохнула полной грудью.
— Николай Ефимович! Как вы сюда попали?
— Спать ложусь, — ответил Поповкин. — Пришел к себе, а кровати нет. Где она?
Мне стало до слез жаль дедушку. Не дай бог потерять ум и превратиться в беспомощного ребенка.
— Подушки нет, — продолжал Николай Ефимович. — Темно!
— Это не ваша комната, — сказала я.
— Ох, простите великодушно, — зачастил дедок. — Попал в чужую? Поверьте, без злого умысла. Вы Таня?
— Нет, Даша, — терпеливо ответила я.
— Аха-ха! — ухнул Гектор. — Даша! Каша-малаша!
— Прекрати болтать, — устало приказала я птице.
Ворон гавкнул. Фина оглушительно чихнула, раз, другой, третий, Рип присел на корточки и напрудил лужу, Николай Ефимович принялся раскачиваться из стороны в сторону.
— Куда я попал? Чего я хочу?
Меня охватила усталость. Афина, похоже, простудилась, иначе почему она безостановочно чихает? Щенок так и не понял, что свои дела надо совершать на улице, а не в доме.
Гектор произносит какие-то заклинания, надеюсь, он не вызывает злых демонов. Николай Ефимович впал в прострацию. В инвалидном кресле гора материи, и непонятно, как и куда ее убрать. Бурдюк строит планы мести, левая нога у меня не работает, а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо.
— Пора ложиться, а то не высплюсь, — забеспокоился Николай Ефимович и стал оседать на пол.
Я встряхнулась. Не время проявлять малодушие. Ничего ужасного не происходит, простые бытовые неурядицы. Я схватила Поповкина за плечи.
— Пошли.
— Куда? — спросил безумец, но покорно последовал за мной.
Если вы полагаете, что я без приключений доставила старичка в его опочивальню, то ошибаетесь. Прохромав по коридору, я уперлась в крепко запертую створку. То ли Софья, решив, что все обитатели приюта мирно похрапывают в постельках, задвинула на этой двери щеколду, то ли ее захлопнул сквозняк.
Мне пришлось вести Поповкина на улицу, огибать дом, вводить деда, Афину, Рипа и втаскивать кресло через центральный вход.
Когда мы добрались до спальни старика, Николай Ефимович хлопнул себя ладонью по лбу.
— Старый дурак!
— Дурак, — не упустил момента схамить Гектор.
— Вот же кровать! — радовался Поповкин, показывая на письменный стол.
Я от всей души посочувствовала Софье. С каждым днем Николаю Ефимовичу будет становиться хуже.
