Лиандер взглянул на Хьюстон, которая сидела на полу в обнимку с Эденом, оба они изнемогали от смеха, потом он перевел взгляд на Кейна и увидел, как тот смотрит на Хьюстон — с гордостью и любовью.
— Подумать только, я называл ее ледяной принцессой, — пробормотал Лиандер.
Кейн покачался на каблуках — вперед-назад, засунув большие пальцы рук в пустые петли для ремня на брюках, и проговорил:
— Я растопил лед.
Рейф и Лиандер взорвались смехом — как от той гордости, с которой Кейн произнес это, так и от самих слов.
Рейф кивнул на Хьюстон:
— Ты бы лучше позаботился об этой ледышке, пока она не растаяла и не просочилась в щели между половицами. Думаю, ты не хочешь ее потерять.
Кейн остановился и поднял Хьюстон на руки.
— Я никогда не отпущу эту леди.
Хьюстон, все еще смеясь, прижалась к нему, пока он нес ее к лестнице.
— Нет, сэр, — сказал Кейн. — Нас ничего не разлучит. Ни другие женщины, ни мои дети, о которых она еще не знает, ни палач. Поэтому я, наверное, так люблю ее. Верно, Хьюстон?
Хьюстон взглянула на него сверкающими глазами.
Он наклонился к ее уху и прошептал так, чтобы остальные не услышали:
— Когда я отнесу тебя наверх, ты объяснишь мне, что это за спектакль с боксером. И не хохочи ты так, Хьюстон!"
