Лед в твоем сердце

– Что? Тебе? Почему? – ошарашенно смотрела на него и не понимала, как такому парню могли объявить молчанку.

– Я тоже сначала не понял. Но позже оказалось, они обиделись за правду. К нам тогда молодая англичанка пришла. Только выпустилась, девчонке то ли двадцать четыре было, то ли двадцать пять. Не помню уже. Ей, конечно, хотелось держать класс в узде. Однако народ у нас бойкий, со своими загонами. Тем более возраст. В один из дней она спалила кое-кого в туалете с сигаретой. Сказала, что расскажет родителям.

– Кое-кого? – зачем-то уточнила я.

– Ага, – усмехнулся Арс.

– Ты про…

– Короче они с пацанами пришли к англичанке и заявили, что, если она не будет молчать, пожалеет. Англичанка, конечно, не поняла юмора. Ну и…

– Что… что они сделали?

– На первом этаже у нас кабинет психолога есть, в самом дальнем углу, там и людей почти не бывает. Маленький такой, два на два считай. Короче, они заманили ее туда, закрыли. Сказали, мол, сиди и на ус мотай."

"– Это.. Тимур сделал? – ошарашенно спросила я, не веря своим ушам.

Как он мог, просто в голове не укладывалось. Человек, который столько раз спасал меня, издевался над учительницей? Губы пересохли, а в горле вдруг поселился противный ком.

– Да, с Чайкой и еще кое-кем.

– Не может быть, – прошептала я.

– Может, Маша, может. Тим довольно необычный человек. У него нет тормозов в достижении целей.

– И… как… чем кончилось дело? Это Тимур подговорил всех с тобой не разговаривать? – показалось, воздуха не хватает.

– Тим мне сам похвастался, что они закрыли там англичанку.

Я выпустил ее. Извинился за пацанов. Но она была на эмоциях, поэтому тут же побежала к директору. Все рассказала, кое-что приукрасила. Про сиги тоже сказала. Родителей вызвали. Тиму досталось от отца. Очень сильно досталось.

– А как вы… ну, бойкот и… – язык у меня заплетался. Тимур, конечно, далеко не самый правильный парень. Но чтобы вот так. Нет, он, конечно, тогда был еще подростком. Однако разве возраст оправдывает поступки?

– На следующий день Тим в школу не явился.

А ребята узнали, что это из-за меня их наказали. Они решили отомстить. Объявили бойкот. Правда, через два дня Авдеев пришел на занятия. Сел со мной и сказал, – Арс усмехнулся. В эту минуту в глазах его не было обиды или злобы. Только тепло, – что у меня слишком много храбрости. Он не обиделся, скорее, точил зуб на отца. Но то вечная песня. Народ не понял, почему Тим не поддержал их идею с бойкотом. А ему было плевать. Ему всегда плевать на мнения окружающих.