Лед в твоем сердце

На стойке не было еды, даже фруктов. Зато стояли две бутылки из старых запасов.

– Вино помогает не думать о том, во что превратилась моя жизнь, – как-то обреченно протянула мама. Я осторожно накрыл свой ладонью ее ладонь. Мне хотелось поддержать мать, просто дать понять, что рядом есть близкий человек. Но она посмотрела на меня все тем же взглядом, хмыкнула и выдернула руку. Будто бы я был ей противен.

– Прекращай пить. Ты ведь можешь достичь чего угодно, мам. Главное – найти цель. А еще у тебя есть я.

– Иногда я думаю, что было бы, если бы у меня не было тебя, сынок, – произнесла грустно мать.

Сперва мне показалось, она говорит это в положительном смысле. Но когда я наклонился, чтобы разглядеть ее глаза, понял обратное."

"– Ты… жалеешь? – эти два слова дались мне безумно тяжело. Мать отвела взгляд. И я подумал, может быть, для нее ребенок в самом деле был ошибкой. Сколько дней за восемнадцать лет мы были счастливы? У нас вообще была семья? Если честно, сложно вспомнить хоть один радостный вечер, где каждый из нас от всего сердца смеется или улыбается.

Я сглотнул. Печаль накрыла своей вуалью.

– Отец стал реже бывать дома, – хрипло отозвалась мама.

– Ага, – кивнул в ответ ей. Стены вдруг начали давить, воздух пропал, а в горле возникли шипы. Будто бы это вовсе не мой дом, не мои родители, и все здесь чужое.

– Он злится на тебя, – продолжала давить мать.

– Скажи честно, я… я испортил ваш счастливый брак?

На кухне повисла гробовая тишина. Сердце в груди у меня стучало так быстро, что разрывало перепонки.

Оно сжималось, разливая тревогу по венам. Мы никогда не были особо дружны. Но мать я любил. Как и любой ребенок. Я любил ее больше отца и ценил больше. Однако ей моей любви, видимо, было мало.

– Хочешь вина? – она перевела взгляд и улыбнулась. Маска. Это была ее маска. Ведь мама знала, что отец ходит по бабам. Об этом знала даже наша прислуга. Старик не прятался, да и от него часто несло женскими духами.

– Мне оставить тебя? – сухо спросил я. Кажется, в этот момент мы друг друга не могли вынести.

– Можешь идти, – тяжелый вздох, и ее губ вновь касается вино. Даже напиваясь, мать выглядела элегантно, как и подобает женщине из богатой семьи.

– Понял.

13.2

Я вышел на улицу и поднял голову, пытаясь рассмотреть на ночном небе звезды. Руки сжались в кулаки, а на сердце образовалась рана. Она изливалась от обиды. Иногда мне казалось, я стучу в закрытые двери своей семьи. Никто и никогда не откроет, не улыбнется, не потреплет меня по волосам.