Стремительный почерк с уверенным нажимом оживлял в воображении низкий, чуть рокочущий голос Эдуарда. Письмо, несомненно, было от него.
«Меня вполне устраивает твоя злость, потому что она заставляет тебя думать обо мне. И в этом есть справедливость. Очень скоро и тебя захватит тот же огонь, что и меня, пламя которого разгорелось только жарче, когда я попробовал тебя на вкус…».
Щеки мои заалели, листок, затрепетав, чуть не выскользнул из моих ослабевших разом пальцев. Сделалось жарко. Я почувствовала острую нехватку веера под рукой.
Мне захотелось обмахнуться, остудить горящее лицо и спрятать его ото всех.
Писать фривольные романы, про то, как «отвердевшее естество пронзило…», оказалось менее волнительным, чем читать куда более сдержанные строки.
Его величество – изрядный наглец!
Так откровенно непристойно писать леди!
Только слепая идиотка не заметила бы в этих словах мужского желания.
Даже мой крайне скудный опыт на любовном фронте подсказывал, что это послание чересчур смелое и… самоуверенное!
И вот теперь я совершенно точно разозлилась.
Эдуард был уверен, что взаимность ему обеспечена. Это уж слишком!
Всплеск возмущения прогнал трепет и смущение, но я, не выдержав, подошла к окну и отворила его, подставляя лицо осенней прохладе. Воздух был словно пропитан ароматами осени – прелой листвы, влажного мха и земли.
Прислонившись к стене, я продолжила читать:"
"«Да, это откровенная ссылка, но, увы, кратковременная. Обстоятельства сложились так, что теперь я не могу удалить тебя от двора.
Однако ты вернешься, и я требую, нет, приказываю: не нужно собой рисковать и совать нос, куда не следует. Не зли меня, иначе тебя ждет вассальная клятва. И это не пустые угрозы. Ты меня знаешь.
Аддингтон-холл скрывает в себе много секретов. Тебе там понравится. В библиотеке дворца стоит обратить внимание на…»
Дальше шло уверенное указание на секции, полки и тома для изучения. В некоторых случаях Эдуард описал даже цвет корешков, что говорило о том, что с содержанием библиотеки его величество знаком великолепно.
Отчего же ему просто было не рассказать мне то, что нужно. Зачем заставлять меня перерывать пыльные фолианты?
Слова отца о том, что король, обладающий множеством знаний, темнит, находили подтверждение. И я не могла перестать злиться на Эдуарда. Не могла перестать думать о нем. Он все великолепно рассчитал. Я только не знаю, куда меня ведут, как лошадь в шорах.
О да! Его величество – непревзойденный манипулятор. Я на себе ощутила его мастерство.
