Кому-то не по нраву, что мне на балу весело?
– Как было хорошо, пока ты была заперта в пансионе, – с искренним отвращением посетовал Бриан.
– Все хорошее рано или поздно заканчивается, – согласилась я с несправедливостью этого мира. – Как, например, у Вестора. Я смотрю, вы решили бить наверняка. Граф вот-вот переломит собственную трость от злости.
– После мазурки объявят, что Мирный договор все-таки будет продлен, – ухмыльнулся Бриан в предвкушении.
А заодно и подтвердил мои предположения.
Итак, значит, все «веселье» начнется после мазурки.
– Честно говоря, – продолжил мой недобрый партнер, – я бы сам с удовольствием переломил графу хребет. И не посмотрел бы на возраст…
– Бриан, умоляю, не обманывайся летами Вестора. Он очень опасный человек. Ядовитый, в прямом смысле слова.
– Липучка, ты за меня волнуешься? – поразился Бриан.
Я смутилась:
– Переживаю за судьбу своих тюков кистонского шелка, – отговорилась я, потому что мои слова прозвучали слишком серьезно. А я бы не хотела сбивать Бриана.
Кому как не мне знать, что здоровый злой азарт – это половина успеха в деле.
– Проклятье! – выругался граф. – Меня зовет Крайст. Куда тебя? К Уэзерфлоу?
– Пожалуй, лучше к Гарольду, – определилась я, но нащ маневр не удался.
Сменилась музыка, и руку меня протянул другой партнер.
Из тех, кому не отказывают.
Кажется, Бриан может не переживать, что я совращу Дэсмонда Эвергарда.
Опустившись в глубокий реверанс, я стрельнула глаза по сторонам. Эслинн уже кружила в паре с Кассианом, и мне ничего не оставалось, кроме как принять это приглашение.
Первые па прошли в молчании.
Я лишь робко грелась теплом тела Эдуарда и вдыхала аромат корицы и перца.
Наконец, осмелившись, я подняла глаза на его величество.
– Вы не выпили мое укрепляющее, – упрекнула я его.
– Выпил, – опроверг Эдуард, и мне стало совестно.
Если после зелья он выглядел так устало, то, стало быть, откат от разрыва ритуала был тяжелым. Я была в своем праве, но могла бы и подождать пару дней.
Взволнованная близостью его величества я не сразу заметила, что подушечкой большого пальца он легко поглаживает мое запястье.
А почувствовав, я зарделась так, как не краснела, обнаружив Эдуарда в собственной постели.
Момент пронизанный горячей тонкой чувственностью. Откровенное признание на глазах у всех и в то же время втайне.
– Ваше величество… – я решила прекратить это, пока кто-нибудь не заметил в самом деле!
– Послушай меня, Мими, – не дал мне договорить Эдуард.
