Я отдавала себе отчет в том, что Эдуард не позволит покинуть форт, не убедившись прежде, что орден разгромлен.
Мысленно я повторила заклинание и приободрилась. Я все помню. У меня все получится. Я усилием воли отогнала страхи, что моей силы может не хватить, и мы навсегда останемся здесь.
– Нам следует держаться кучнее, – неуверенно предположила я. Полководец из меня, конечно, был никакой, но мужчины не стали надо мной посмевиваться.
Чуть перестроившись, мы подошли к нужному месту. Один из парней повернул канделябр на соседней стене, и с шорохом крошащегося камня стена медленно отъехала в сторону, открывая узкий темный тоннель.
С замирающим сердцем мы вошли, прихватив с собой единственный в зале факел. Как бы мне ни хотелось на другом его конце увидеть друзей, но увы, мы опять оказались перед подобной стеной.
Как только мы повернули очередной канделябр, позади нас плита встала на место.
Хитро.
И страшно.
Эта стена отодвигалась медленнее, и мне, никогда не боявшейся тесных пространств и спокойно пользовавшейся узкими тайными переходами дворца, влрруг стало не по себе.
Казалось, что уже нечем дышать, что стены надвигаются на меня, а потолок вот-вот рухнет, и единственное, что останавливало меня от того, чтобы позорно заскулить от страха, были суровые гвардейцы. Мне очень не хотелось посрамить отца. Не хочу, чтобы они думали, будто лорд Бранхерст воспитал трусиху и неженку.
В очередной тоннель мы вступили с опаской.
До нас доносились шорохи.
А нить, соединяющая меня с Эдуардом, уплотнилась и будто стала наматываться на веретено, с каждым шагом.
Сердце заколотилось в ожидании встречи, я шла уже не обращая внимания на духоту, и на то, что волосы прилипли ко лбу и шее. Мне все еще было страшно, но там впереди тот, ради кого я готова и не на такое. Тот, кто спасал меня не раз. Тот, без кого мне и дышать будет незачем.
И когда позади раздался звук закрывшегося хода, а факел затух, я ускорилась. Чуть бряцая оружием, гвардейцы все так же молча поддержали мой темп.
Так что в новое помещение я почти влетела и споткнулась.
Под руками оказалось неподвижное тело, но оно дышало. Слабо, но дышало.
Прежде, чем я успела спросить, кто здесь, меня схватили сильные руки, и я почувствовала восторг.
Родной запах, знакомые объятья, пульс, бьющийся под пальцами – все это опьяняло.
Лишь на секунду я испугалась, что Эдуард не дышит, но тут же вспомнила, что он принял зелье. Сердце же бьется! Значит, все в порядке.
