Глава 91
Я стиснула зубы и продолжила вкладывать силу в заклинание, еще мерцающее на проклятой стене.
Магия, как закипающая вода, поднималась, заполняя меня от пяток до макушки.
Заклятье этого ужасного места тянуло ее из меня, причиняя раздирающую боль, но сырая сила, отозвавшаяся на мой зов, все прибывала.
По стенам побежали разноцветные всполохи, легкими вспышками они опались, жаля леденящими искрами мое пылающее лицо.
Стена начала потрескивать подобно тому, как трещат сухие поленья, подброшенные в растопленный камин.
Пол, казалось, волнами ходил под ногами.
Мне чудилось, что время тянется бесконечно медленно, словно залежалая ириска их старого сундука бережливой леди. Но вдруг…
Волна силы всколыхнулась во мне и поднялась, как от сброшенного камня. Я буквально почувствовала, что захлебываюсь магией изнутри. Нервы оголены, не хватает воздуха, чудовищная боль.
Я больше не выдержу, но должна…
Закусила губу, и почувствовала солоноватый привкус крови во рту.
Магия вырвалась и широким потоком ударила с протянутых рук в стену, растекаясь по ней искрящимся полотном, сначала тускнея, но заново наливаясь силой.
Я знала, что меня ждет, думала, что готова, но ошибалась. И теперь сосредоточилась лишь на том, чтобы сохранить хоть каплю разума в этом безумстве, чтобы активировать ожерелье, когда это потребуется.
– Мими! – я слышала яростный крик Эдуарда сквозь грохот выпадающих из стены булыжников.
– Это плохо кончится, – вторил ему Иден.
– Мими, остановись!
Но даже если бы я захотела, не смогла бы.
Подобно горной лавине, сырая сила росла и стремилась наружу, прокладывала себе путь, чтобы вырваться на свободу, впитаться в землю, просочиться в камни, развеяться в воздухе и раствориться в воде, наполняя собой природу.
Тофинбейл был прав. У меня была всего одна попытка. Другой не будет, и я должна довести дело до конца.
Когда сердце стало пропускать удары, я как можно крепче ухватилась за ожерелье рукой с поджившими ранами, сдирая засохшие корочки с ладони и обагряя камни кровью.
Новый поток магии устремился из меня, но мои силы кончились, и в расход пошла жизненная энергия.
– Нет! Нет! Даже не думай! – тряс меня Эдуард.
Осознав, что до меня не достучаться, он прижался ко мне со спины вплотную, окутал собой, и я ощутила живительный и теплый ручеек, проникающий в каждую клеточку. Что он творит? Я же сейчас выжму его досуха!
Но я была слишком слаба, чтобы сопротивляться или остановить это безрассудство.
