Дельное предложение внесла Алисия, смотревшая на меня с сочувствием. Она обратилась к Дель:
– Ну давай отправим твоих неживых гонцов к Кларе. Она принесет этот дневник, и мы сможем закрыть этот вопрос.
Та не стала отказывать мне в такой малости.
Порывшись в потайных кармашках, она выудила хорошо знакомую нам коробочку, которой я обрадовалась как никогда раньше. Определенно, в своих новых владениях стоит отдать приказ, чтобы обеспечить для Аделины бесперебойную поставку мышей, ну или хотя бы их скелетов.
Аддингтонское герцогство богато полями, уж такую услугу я точно смогу оказать подруге. Вот проведем этот проклятый праздничный бал, про который я даже думать боюсь, и сразу начнем ловить мышей. Всем герцогством."
"Алиска выдала мне бумагу и перо, и я живо подрагивающей от нетерпения рукой нацарапала записку для Клары. Право слово, когда она меня покинет, я буду искренне расстроена этим обстоятельством. И судя по тому, что Гарольд Блоу вернулся в королевство, этот момент приблизился.
Однако, вместо ожидаемого появления Клары на пороге гостиной Алисии, вернувшийся гонец Дель принес нам ответ, что дневник остался в нашем городском доме с частью багажа, который привезут во дворец уже после первого бала этого сезона.
Проклятье!
Очень непредусмотрительно с моей стороны было положить его не в личные вещи, но дело в том, что он до сих пор вызывал у меня дрожь, и, несмотря на сохранившееся желание использовать его для своего будущего исторического романа, я старалась не брать его в руки.
Откровенно говоря, я за все лето лишь один раз открывала его, но тот распахнулся на той части, что касалась кабинета Вайнката. Воспоминания о своей беспомощности, о страхе потерять Эдуарда захлестывали меня, и я тут же отложила дневник.
Однако сейчас я была готова пересилить свой иррациональный ужас.
Если Дель считала, что в дневнике есть что-то, что может пролить свет на мои способности, этим пренебрегать нельзя.
Да, сейчас я не ощущала ничего странного.
Но вдруг она права? А Дель бывает права очень часто. Что там говорить, почти всегда!
Надежда уже расправила свои крылья, и мне отчаянно хотелось убедиться в правоте подруги.
От чувств я, сама того не замечая, изорвала записку на маленькие клочки, и, бессмысленно уставившись на статуэтку на каминной полке, сжимала обрывки в кулаке так сильно, что ногти больно впивались в ладони.
В мои размышления ворвалось деликатное покашливание Аделины.
