Вытряхнув из вспотевших ладошек мокрые клочки записки на блюдце с изувеченной булкой, я поднялась:
– Пока окончательно не стемнело, я седлаю Малышку, отправлюсь туда и заберу дневник. Но мы не договорили. У меня масса вопросов.
– Я думаю, мы вернемся к обсуждению волнующих всех тем, сразу после того, как разберемся с самой животрепещущей на данный час.
И не давая мне шанса отступить, обе демонстративно принялись обсуждать фасон платья принцессы Дивоны на последнем балу прошлого сезона.
Оставив подруг, я вернулась к себе и с помощью Клары запаковала себя в амазонку.
Отец заметивший мое преображение, когда я зашла к нему спросить не нужно ли мне прихватить из дома что-нибудь для него, нахмурился:
– Ты отправишься одна?
Это что еще за новости? То есть во дворец мне можно было ехать одной на ночь глядя, а в собственный дом в пятнадцати минутах езды – нет? Папу укусила какая-то бешеная нянька?"
"– Я справлюсь, – сверлю его глазами. Почему у меня ощущение, что от меня что-то скрывают?
– Хорошо, – он сдался и черканул пару строк.
– Отдашь на выезде из дворца.
– Что это? – удивилась я, принимая записку.
– Без этого тебя не выпустят одну из Вингфолда, – шокировал меня отец.
– С какой стати? – я не сразу нашлась со словами. – Я – пленница?
– Нет, – поморщился папа. – Распоряжение его величества: покидать дворец тебе можно, но не одной.
– Возмутительно! – вскипела я.
И везде-то его величество сует свой нос! У него кончились государственные обязанности?
– А мне нравится, – хмыкнул отец.
Я уставилась на него с подозрением.
– Ты что-то знаешь? – прозвучало обвиняюще и не очень умно.
Ясно дело, знает, но мне пока не говорит.
– Рассказывай, – потребовала я.
– Вернешься, поговорим, – пообещал он, и я в очередной раз порадовалась, как мне повезло с отцом. Наводить тень на плетень – это вполне в его стиле, но лорд Бранхерст никогда не пытался ограждать меня от информации.
И все-то мне расскажут, когда я вернусь. Стало быть, мне стоило поторопиться.
И хоть я до конца не верила в правдивость папиных слов насчет покидания дворца в одиночку, записка мне все-таки пригодилась.
Заметив, что я без сопровождения, капитан гвардейцев попросил у меня письменное разрешение на выезд.
– Уже смеркается, ваша светлость, – с намеком сказал он.
Хотелось вспылить. Что еще за нянька на воротах?
Но я понимала, что он – человек подневольный. Приказ есть приказ. Тем более, приказ его величества. Хорошо еще, что не требовалась подпись Эдуарда, хватило подписи отца.
