– Ты ничего не видел, – убедительно произнес его величество, в тоне его слышалась угроза.
В общем-то, Эдуард прав. В слишком компрометирующей позе нас застали. Учитывая, что слухи о личности следующей фаворитки уже распространились, я бы не хотела дополнительных пересудов.
Но меня все равно задело, что их свидание с леди Фаморой, он не скрывал. А со мной, стало быть, не хочел быть застуканным.
– Разумеется, ваше величество, – ответил ему мальчишеский ломкий голос.
– Иначе выпорют прямо здесь, на конюшне, понятно?
– Не дурак, ваше величество, – шмыгнул носом помощник конюха.
– Ни ледей, ни королей, никого не видел сегодня.
Меня начал разбирать смех. Кусая губы, я старалась его сдержать, но у меня плохо выходило, поэтому, уткнувшись лбом в мощную спину, я позволила себе похихикать в кулачок.
– Тогда проваливай, – нетерпение в голосе Эдуарда меня позабавило.
– Тогда можно я заберу… – опят шмыгнул мальчишка, – ну ее…
– Кого? – напрягся Эдуард.
– Лошадь, ну не ледю же, – бесхитростно пояснил тот.
– Ледей на конюшне не было, я ж говорю, не дурак.
Я закусила кулак, чтобы не расхохотаться в голос.
Эдуард с тяжелым вздохом разрешил:
– Забирай.
Мне стало видно, как парнишка бочком, стараясь не смотреть в мою сторону, подобрался к Малышке и, перехватив повод, завел ее в конюшню.
Его величество обернулся ко мне, и выражение крайней досады на его лице, добило меня окончательно. Я рассмеялась.
Это все настолько нелепо, что могло произойти только со мной.
– Тебе идет смеяться, Мими, – Эдуард вгляделся в мое лицо.
Он уже не обнимал меня, но стоял так близко, что мне казалось между нами творится что-то особенное.
– Тогда не заставляй меня плакать, – ответила я.
– А ты меня не провоцируй, – сверкнул он жгучим взглядом, ошпарившим меня словно кипятком. – Тубероза прекрасна своей ветреностью, но я не отличаюсь терпением, Амелия.
– Я – свободная леди, Дуду.
– А я – твой король, – Эдуард костяшками пальцев провел по моей щеке, подушечкой пальца прикоснулся к моим губам.
– Не забывай об этом.
Это было произнесено так, что у меня подогнулись колени, и по телу разлилось неясное томление. Трепет, охвативший меня при этих словах, был мне не ясен, но я поняла, что все напрасно. Эдуард по-прежнему опасен для моего сердца.
– Беги, Амелия. У тебя сегодня ужин с его величеством, – напомнил он мне о своем приглашении на королевскую трапезу и усмехнулся: – Говорят, Эдуард не любит непунктуальных.
