Насмешливый тон Сарды привел меня в себя, сердцебиение успокоилось, вернулось желание укусить его словесно, да только я всегда проигрывала в наших перепалках. Где уж мне тягаться с выходцем из страны, где говорить открыто и понятно считается дурным тоном, а искусство жалить словами возведено в абсолют.
Поэтому я просто фыркнула:
– Можно подумать, ты хоть раз отправился туда, куда тебя посылали. Зачем ты меня напугал? И да, располагайся, – ядовито предложила я, когда, не став дожидаться моего разрешения, он уселся на многострадальную оттоманку.
– Какая ты стала слабонервная, Амелия, – приподнял четкую смоляную бровь Сарда, и я в который раз вынуждена была признать его самым красивым из всех виденных мною мужчин. – Сейчас не время расслабляться.
Медаль самому противному из всех знакомых мужчин также принадлежала Сарде.
– Опять загадки? – разозлилась я.
Два месяца спокойствия, и теперь, когда все снова встало с ног на голову, появился Сарда, что само по себе дурной знак, и начал меня запугивать.
В ответ Сарда лишь пространно взмахнул кистью, мол, понимай, как знаешь, отчего я мгновенно закипела.
– Хорошо, выкладывай, что там у тебя, но не удивляйся, если я расшифрую твое «простейшее и очевидное» послание, когда станет уже слишком поздно.
Под взглядом идеронца я чувствовала себя неуютно. Несмотря на ехидную усмешку, змеившуюся на его безупречных губах, смотрел Сарда на меня очень серьезно, я бы даже сказала, оценивающе, будто прикидывал, каковы мои шансы на успех в грядущей скачке.
Он всегда знал больше, чем говорил.
И никогда не торопился раскрывать карты. Иногда мне казалось, что все прочие для него незначительны, лишь пешки на шахматной доске. И все же, даже у Сарды были слабости.
– Ты несдержанна, – не то отметил, не то упрекнул он. – Это плохо.
Кажется, игра началась.
– Для кого? – уточнила я.
– Для всех.
Да что же это такое? Из него слова не вытащишь, зачем же он тогда явился?
– Сарда, я уважаю традиции твоего народа, – набрав воздух в легкие, проговорила я, – но если есть, что сказать, – говори.
На кружева интриг времени нет. У меня приглашение на королевскую трапезу.
– Повернись, – внезапно потребовал он, чем выбил меня из колеи.
– Что?
Поморщившись от того, что я не бросилась выполнять его приказ, Сарда настойчиво повторил свое требование:
– Покружись вокруг себя, Амелия.
Проклятье! Пришлось подчиниться. Идеронец явно принимал какое-то решение.
– Мой подарок, – напомнил он. – Тебе стоит его надеть. Сейчас же. И не снимать.
