Надеюсь, что они с мамой прибудут в Вингфолд раньше ужина. Хотя бы для того, чтобы мне было в чем пойти к королеве. Мама как в воду глядела, предполагая, что мне понадобятся фамильные драгоценности.
– Клара, у нас приглашение ее величества. Что-нибудь есть здесь на подобный случай? Или все увезли, и без сундуков, оставшихся на дороге, мы беспомощны? – схватилась я за торчащие в разные стороны после сна волосы. Хороша герцогиня в пыльном дорожном платье! Тут никакие связи не помогут. Протокол есть протокол.
– Несколько платьев, включая подаренное леди Алисией, – отозвалась камеристка.
При упоминании того самого платья меня передернуло. – Что-то отдавали в починку местной модистке, я посмотрю, что можно сделать.
Клара была как всегда спокойна. Подумаешь, аудиенция у ее величества. Не в чем идти? Какая мелочь! Наверное, за это качество – прямо-таки королевскую невозмутимость – я ценила ее больше всего. Скоро срок службы Клары закончится. И как я буду без нее?
Покопавшись в гардеробной, мы добыли миленькое зеленое утреннее платье из муслина.
Моя слабость к зеленому привела к тому что, что гардеробная похожа на парковый газон. Повезло, что первые дни осени выдались такими теплыми, иначе я выглядела бы совершенно неуместно. Однако, к аудиенции и к ужину вопрос встанет острее. Это у себя в поместье можно было пренебречь сменой туалетов, а тут во дворце злобные пираньи за неудачный наряд размажут репутацию от Вингфолда и до границы. Леди Гиневры, может, и нет, но она же не единственная дворцовая стерва!
Я отвыкла от таких тщательных сборов.
Дома на то, чтобы приготовиться к выходу из покоев, я тратила около часа, тут же Клара кружила вокруг меня почти два с половиной. Столь не любимый мной корсет она затянула так, что я возмутилась. Однако, мне было сказано строгим тоном, что то, что позволено дочери графа, не позволено герцогине. Пришлось смириться. К тому же отражение в зеркале мне понравилось.
Чтобы подобная красота не пропадала в покоях, я отправилась в парк на утреннюю прогулку, к которым в последнее время пристрастилась в поместье.
Утреннюю – сказано, конечно, громко, время близилось к полудню, но весь королевский двор, угомонившийся часам к пяти утра, еще спал и видел десятый сон.
Путь мой пролегал по знакомым с детства аллеям, тишина и безлюдность которых в эти часы, навевали много воспоминаний, и ноги сами принесли меня к одному из любимых мест.
Чуть вдали от центральных дорожек рос куст шиповника.
