Впрочем, я не уверена даже в том, что тот, кому предназначались эти слова, помнит об этом.
— Очень жаль, что сливы редко подают на общий стол, — вдруг поддержала разговор Дивона, — его величество их отчего-то совсем не ест.
Это был провал. Меня не заметили, не узнали и не услышали. В этот момент Эдуард, не отвлекаясь от министра, видимо, уловив последнюю фразу сестры, отозвался:
— Дивона, никто не мешает тебе есть сливы, нет такого указа в королевстве. Думаю, они непременно есть во дворце, но избавь меня, я их есть не стану.
Сердце мое забилось где-то в горле, может, он все-таки услышал меня? Как понять?
Леди Имоджин совершенно неподобающе хмыкнула и довольно тихо поделилась со мной:
— У его величества психологическая травма. Из-за одного случая в юности сливы он теперь совершенно не жалует. Говорят, это стало делом чести главного королевского повара — угодить сливовым блюдом своему королю.
Мне десерт чуть поперек горла не встал. Однако разговор леди Имоджин не продолжила, ее внимание привлекла королева, и статс-дама мгновенно потеряла ко мне интерес.
Обед подошел к концу, Эдуард уже собрался покинуть столовую, за ним гуськом потянулись министры, устремились просители, в дверях показался секретарь его величества Крайст. А я так и не поняла, что же мне делать.
Глава 7
Все еще не определившись с линией поведения, к вечеру я была на грани нервного срыва. Мне мерещились поочередно заговорщики, палачи, старый король и Фаренджер. Я уже перемерила все рабочие образы, доступные мне здесь во дворце: от скромной девицы из пансиона до сорванца-подруги детства, от роковой соблазнительницы до помощницы главы Тайной канцелярии.
Не иначе как от дурной головы покосилась на карнавальный кринолин.
Все осложнялось тем, что я, как и все прочие придворные, понятия не имела о скрытом даре короля. Вполне может статься, что он умеет распознавать ложь. Такое уже случалось в истории королевской семьи. Надо сказать, тогда ряды приближенных редели день ото дня. Вполне могло передаться через несколько поколений.
Нет, лгать я Эдуарду не собиралась, но и всю правду ему тоже знать ни к чему. Не все, произошедшее прошлой ночью, имеет к нему отношение.
Кроме всего прочего, я не уверена, что найду его величество в условленном месте. Он мог меня не услышать, мог не счесть нужным отреагировать, в конце концов, мог не вспомнить условный сигнал. А мог просто разозлиться на мою наглость. В таком случае придется действовать через Фаренджера.
