Он просто не желает оставлять любимую.
— А вторая причина?
— Он не желает ее оставлять, но большая любовь здесь ни при чем. И тут уместно вспомнить о недавнем убийстве.
— Думаешь, Каримов к нему причастен?
— Или девушка так считает. В любом случае ее надо найти.
— Какого хрена менты не чешутся?
— Не видят повода вмешиваться.
— Так растолкуй им…
— Дельный совет. Что еще?
— Ребенок Зотовой действительно умер на седьмой день. Никаких сомнений.
— Один ребенок умер, а другой через неделю после этого родился, — пробормотала я.
— Если ты имеешь в виду Юлю Бокову, то родилась она за сотню километров от их города. Сколько еще детей родилось в тот день в округе?
— Должно быть, немало.
— Вот именно.
— Что тебя смущает?
— Не знаю, — честно ответила я.
— Ребенок умер, подтверждением чего являются сохранившиеся документы. Двадцать лет назад было совершенно немыслимо похитить ребенка, если ты об этом.
— Немыслимо для рядового гражданина. А для Бокова?
Ларионов задумался.
— Чисто теоретически это возможно, но… Ребенок умер, по крайней мере, я склонен в это верить.
— Отлично, — кивнула я, не желая продолжать разговор.
Ларионов поднялся и ушел. Скорее всего он прав, и мои подозрения не более чем разыгравшаяся фантазия. Почему я склонна верить им, а не документам. Только потому, что они объясняют странное поведение Нины? Впрочем, и тут наверняка не скажешь. Я знаю слишком мало, чтобы делать такие выводы. Я подумала позвонить Ирине Константиновне, но тут раздался звонок, и я с некоторым удивлением поняла, сняв трубку, что звонит хозяин шашлычной.
"
"— Ольга Сергеевна, хотел бы с вами поговорить.
— Говорите, — подбодрила я.
— Вам надо встретиться с одной женщиной. Она через полчаса будет у меня.
— Ей что-то известно о Юле?
— Нет. Но… лучше вам с ней поговорить.
— Хорошо, я приеду.
Хозяин пасся возле входа в шашлычную, увидев меня, шагнул навстречу с очень серьезной физиономией.
— Она в моем кабинете, — сказал тихо, и мы прошли в кабинет.
Около окна сидела женщина средних лет в цветастом платье, я безошибочно определила в ней продавщицу с рынка, так и оказалось.
— Это Наталья, — кивнул Ашот. — Я вас оставлю, у меня дела, — сказал вежливо и удалился.
— Здравствуйте, — улыбнулась я, устраиваясь напротив. Женщина чувствовала себя неуверенно, на меня взглянула с сомнением и вдруг хихикнула.
— А они вас боятся. Чудно…
— Кто боится?
— Эти, чуркестанцы наши. Я голову ломала, кто придет, с кем надо поговорить, испугалась даже, и вдруг баба.
