"
"— Слава богу, а то он злой как собака, и тебя опять где-то носит. Машка Воронцова сегодня распиналась перед девками в бухгалтерии, что всю работу за тебя тащит. Жаль, не при мне…
— Да ладно, Машка права. Я готовлюсь в декретный отпуск и заметно пренебрегаю должностными обязанностями. И только доброта Деда…
— Прекрати паясничать. Что там у Зотовых?
— Пока не ясно. Продолжаю копаться в грязном белье, но результатов кот наплакал.
— Как я все это ненавижу, — поморщилась Ритка.
— Чего? — удивилась я.
— Каждый раз одно и то же: он тебе что-то поручает, ты где-то болтаешься, потом вы ругаетесь, и ты хлопаешь дверью.
— Ага, а потом возвращаюсь, — поддакнула я и головой покачала, в самом деле, это становится традицией.
— Да, но от хлопанья до возвращения проходит довольно много времени, когда я сама не своя.
— Ты могла бы привыкнуть, — вяло молвила я.
— Еще чего… Слушай, у вас действительно все в порядке?
— Да, — пожала я плечами. — Правда, мы решили, что нам лучше жить отдельно.
Ритка так взглянула, что стало ясно: я поторопилась.
Как известно, скверные новости всегда подождут, а эта новость для Ритки, безусловно, скверная, потому что и за меня, и за Деда она искренне переживала, а когда мы вместе, переживать не в пример удобнее, нежели когда каждый сам по себе, да еще не в ладах.
— Убила бы тебя, — пробормотала она с отчаянием.
— Лучше не надо. За меня дадут много, я же беременная, пойдет как отягчающее.
— Дура ты, прости господи, — махнула она рукой. — Что, Тагаев твой нарисовался?
— Ничего подобного, я по-прежнему мать-одиночка.
А жить в одной квартире с мужчиной и носить это почетное звание по меньшей мере странно, вот мы и решили, что все должно быть по-честному. У меня к тебе просьба большая-пребольшая: постарайся, чтобы в ближайшие дни Дед вспоминал меня как можно реже. Мне по городу надо побегать, выполняя его поручение, а ты ведь знаешь его странные манеры, я и бегать должна, и на глазах быть, а как этого добиться, он не объяснил ни разу. Вот и хотелось бы…
— Сгинь с моих глаз, — утомленно попросила Ритка, и я поспешила удалиться, уверенная, что она с блеском выполнит задание.
Теперь можно было и в клуб. До Соборной площади я добралась за двадцать минут, свернула в переулок и увидела внушительную вывеску ""Ночной клуб ""Вестерн"", скудно одетая девушка в ковбойской шляпе зазывно улыбалась с нее, держа в руках револьвер. Шедевр неизвестного художника окружали разноцветные огни, все это великолепие стоило немалых денег.
