— Не пойму, на что ты намекаешь? Я здесь совершенно ни при чем. Ты же слышал: сверхсекретная операция, руководство осуществлялось из Москвы, наших в известность поставили перед самым началом… Я вообще обо всем узнала от знакомой журналистки, она подняла меня среди ночи, хотела проверить информацию, думала, ее разыгрывают.
— Но мне ты не позвонила, — глядя мне в глаза, заметил Дед.
— Решила сначала сама разобраться, а там такое…
— Значит, руководили из Москвы… что ж. Луганский молодец. Признаться, не ожидал.
— Луганский? — выпучила я глаза.
— Ладно, кончай, — отмахнулся он и, помедлив, спросил:
— Хочешь, кое-что скажу?
— Если это не нанесет удара моему девичьему самолюбию.
— Не нанесет. Я тобой горжусь. Нет, серьезно. Вот только не могу понять, что нам мешает быть вместе. Я не свою квартиру имею в виду, а вообще… — Он вздохнул, глядя куда-то поверх моего плеча. Я молчала, но он и не ждал ответа, зная его лучше меня. — Говорят, там были люди Тагаева, — ожил Дед.
— Ага, сшивались неподалеку. Теперь объясняются, что делали в неурочное время в таком неподходящем месте.
Отбрешутся. Они привычные.
— А сам Тагаев?
— Что — сам Тагаев?
— Его там не было?
— Понятия не имею. Может, правда его ребята оказались там случайно? В заварухе они не участвовали, хотя есть у меня подозрение, что чужое добро надеялись прикарманить, но, поняв, что к чему, решили тихо отсидеться.
— Выходит, ему повезло.
— Если он руки погреть надеялся, вряд ли согласится с твоим утверждением.
Дед вдруг засмеялся, прикрыв лицо рукой, и смеялся до тех пор, пока нам не принесли десерт.
* * *Все следующие дни я была завалена работой, потом страсти пошли на убыль, и о недавних событиях стали забывать. День города прошел с большим успехом, я считала, что в этом была и моя заслуга. Из командировки вернулся Лялин, затем Вешняков, и мы отметили нашу победу, не забыв пригласить Луганского. Конечно, следовало бы пригласить тех, кто победу эту ковал, но Лялин даже нам не пожелал назвать своих друзей в ФСБ, а Луганский, должно быть, заразившись его скрытностью, умолчал о своих, но мы с Артемом не обиделись.
Весьма гордые собой, мужчины выпили более обыкновенного, мне же гордиться пришлось на трезвую голову.
Через неделю позвонил Артем и рассказал, что Сергеев наконец смог поговорить с Леной Зотовой, девушка утверждала, что о банкноте она знает не больше других, то есть только то, что Симушин выхватил из рук какого-то мужика бумажник, в котором эта самая банкнота находилась.
