Я-то думала, ты сделала это нарочно.
— А что такого я успела сделать? — не поняла я.
— Ну, родная… Чтобы отсидеться в сторонке, ты выбрала явно не то платье.
Тут до меня дошло. Я с прискорбием перевела взгляд на свой живот. В самом деле, платье, пожалуй, тесновато.
— Заметно?
— Судя по оживлению в зале, более чем, — вновь хихикнула Ритка. — Одна дура уже поспешила поздравить Деда. Тот до сих пор давится, должно быть, от счастья.
— Вот черт, — покачала я головой.
— Брось, какая разница. Неделей раньше, неделей позже… Людям свойственно посудачить.
Конечно, Ритка права. И злиться я могла разве что только на себя. В самом деле, если хотела сохранить свое интересное положение в тайне, платье следовало выбирать осмотрительнее. Рядом возник Дед и бодро мне улыбнулся. Если и давился от счастья не так давно, то теперь выглядел молодцом. Голова гордо вскинута, глаза горят, с блуждающей улыбкой он поглядывал по сторонам, точно предлагал позавидовать нашей радости. Общественность ответила умилением. Благая весть и до мужиков докатилась, и видные представители нашего города при прощании приложились к моей ручке.
В целом композиция напоминала избитый сюжет ""Волхвы, дары приносящие"", в качестве даров следовали заверения в уважении и вечной дружбе.
С приема мы удалились рано, что было встречено пониманием и хитрым подмигиванием. Дед, точно крейсер, рассекал толпу, ведя меня под руку, подозрительно похожий на новобрачного. Я решила, что происходящее пришлось ему по душе. Домой мы отправились на моей машине.
— Как ты себя чувствуешь? — душевно спросил он.
— Я что, с утра на здоровье жаловалась? — огрызнулась я. — Или ты имеешь в виду мое душевное состояние?
— Чего ты злишься? — буркнул он и обиженно отвернулся.
Я думала, на этом мы и закончили, но дома, заварив чая и протягивая мне чашку, он вдруг сказал:
— Когда ребенок родится, в графе ""отец"" должно быть имя. Ты думала об этом?
Я тяжко вздохнула.
— Куда спешить?
Дед нахмурился, очень внимательно посмотрел на меня.
— Ты ведь все решила, верно?
— Верно, — вяло кивнула я.
— И ты не передумаешь? — Этот вопрос дался ему нелегко, взгляд стал настороженным, и отеческая улыбка сползла с лица. Он не дождался моего ответа, а может, боялся его услышать, и бодро продолжил:
— В создавшейся ситуации я считаю правильным, если у ребенка будет мое имя. Так лучше для всех. Для него в первую очередь.
Ответить на это мне было нечего. Наверное, он прав. В самом деле лучше. Для ребенка, для меня. И для Деда.
