— Это что-то вроде игры?
— Вроде. Витька называет это ""потрясем буржуев"".
— А сами вы, конечно, пролетарии. У Витьки батя слесарем на заводе работает?
— Нет. Он бизнесмен.
— Ну вот, и тряс бы папу, а ты маму… — Он, конечно, обиделся, но вида не показал, так велико было его беспокойство. — Ладно, рассказывай дальше о ваших подвигах.
— Знаю, о чем вы думаете, — тихо заметил он. — Герой, у мальчишки мобильный выхватил…
— Конечно, думаю. А тебя такие мысли не посещали?
— Когда летишь на скорости, не видишь кто и что, главное, успеть схватить и лететь дальше.
"
"— И что такого успел схватить твой дружок?
Теперь Влад испугался.
— Откуда вы знаете?
— Нетрудно догадаться, — пожала я плечами. — Так что?
— Бумажник. Место сбора у нас в тот раз было на Мичурина, от Соборной площади довольно далеко, и там мы чувствовали себя в безопасности. С площади я рванул на север, и мне пришлось сделать большой крюк, так что на Мичурина я оказался последним. Все наши были уже там, и Витька хвалился, что бумажник выхватил у одного толстяка, тот даже сообразить не успел, что к чему.
Сидел за столиком в кафе ""У Марка"", вроде за столом их было двое или трое. Толстый собрался расплачиваться, Витька вырвал у него бумажник из рук и смылся. Мне это не понравилось, Витьку могли догнать, а бумажник — это серьезно.
— Не обольщайся, за мобильный получил бы столько же.
— Да? — вроде бы не поверил он.
— Да. Что было в бумажнике?
— Деньги. Немного. Тысячи две. Банковские карточки, одна золотая. Но бумажник и карточки Витька по дороге выкинул, оставил только деньги.
Еще там была половинка банкноты, однодолларовая купюра, разорванная пополам. А на ней надпись по латыни, по крайней мере, буквы латинские: ""to"", а дальше ""mori"". Я сразу вспомнил ""помни о смерти"". ""Momento mori"" — только два первых слога отсутствуют.
— Восхищена твоими познаниями, дальше что?
Влад некоторое время молчал, разглядывая меня, потом заговорил как-то неуверенно:
— Эта банкнота показалась нам очень странной. Зачем хранить половинку доллара? И эта надпись.
Такое впечатление, что купюру нарочно разорвали, часть надписи осталась на одной половинке, часть на второй. Это вроде пароля, понимаете?
— Слушай, а ты эти шпионские страсти, часом, не придумал? — усомнилась я в достоверности рассказа.
— Зачем?
— Ну… просто скучно стало. Нет? Ладно, валяй дальше.
— Весь вечер мы гадали, что это может быть.
— Место, где он бумажник выкинул, Витька помнил?
— Конечно. Но его там нет.
