Леди GUN

Вишневая «девятка» с крадеными номерами стояла на светофоре всего в километре от особняка на Подоле, но Борис не услышал взрыва. Он был за рулем, Лена лежала на заднем сиденье все еще без сознания. Борис имел намерение выехать из города, не нарушив ни разу правил дорожного движения. Легавые в большинстве своем люди, с которыми всегда можно прийти к компромиссу, но сейчас был тот случай, когда легавый и свидетель, по сути, являлись одним и тем же. Борис сжег за собой мосты, он покидал Киев, чтобы больше никогда сюда не вернуться.

Он покидал Украину, чтобы выжить.

…Спустя два дня после взрыва и пожара, превративших резиденцию Матушки в испепеленные руины, Яраги Усманов, палач координатора, телеграфировал в Грозный: «Бабушка умерла, завещание не оставила». Первая фраза зашифрованной телеграммы означала, что объект «номер два» ликвидирован, а вторая – что это произошло без его участия и что выяснить, кто приложился к Матушке, не представляется возможным, слишком много у нее было врагов и завистников.

* * *Аббат Бенито Потрезе, будучи не в состоянии отчитаться перед банкирами и братьями ордена, морально подготовился к самому худшему, против него ополчились все. Резиденты иезуитов в Киеве не опровергли сообщения о кончине Родионовой. На фоне последней информации о ее сумасшествии весть о взрыве и пожаре в резиденции Родионовой не повергла в изумление даже особо впечатлительных братьев. Многие жалели аббата, заодно осуждали его за легковерность.

Другие, кои преобладали, склонны были считать, что Потрезе доверился сомнительной особе не случайно, и инкриминировали ему соучастие в мошенничестве. Кардинал Пински превзошел всех в неистовстве, требуя от генерала ордена самого сурового наказания для аббата.

До последнего момента аббат не верил, что Пински решил так жестоко обойтись с ним. Потрезе записался на аудиенцию к кардиналу, благословившему его на деяния, а теперь втаптывающего его в грязь безжалостнее всех.

Он пошел к кардиналу не за тем, чтобы вымаливать снисхождение. Потрезе хотел посмотреть ему в глаза.

– Падре, ведь вы же прекрасно знаете, что я не заработал на этом ни гроша, как вы можете обвинять меня в нечистоплотности? – с горечью говорил аббат. – Только благодаря вашей протекции я добился финансирования проекта, а теперь вы прилагаете максимум усилий, чтобы предать меня анафеме.

– Я должен так поступать, Бенито.