Хейвуд кивнул и перехватил сеть, выпустив плечо друга и одновременно набрасывая новую ловушку на сущность.
Вот и пригодились годы учебы в академии, подумал он горько. Но что сказал сын о матери? Только теперь мужчина осознал услышанное и многое стало ему понятно.
Дарен встал, раскинув руки в стороны, затем шагнул к темной сущности, выпуская свою силу на волю. Он знал, что это порядком иссушит его резерв, если не выпьет до дна. Эта душа, которая оказалась настолько сильна, что смогла войти в живое тело и управлять им, была слишком напитана магией и, как не прискорбно понимать, но жизнью, которую выпила у живого человека.
"
"Теперь Дрейк знал, что произошло с той гувернанткой, тело которой так и не нашли. Эта сущность выпила жизненную силу бедняжки. И ему еще предстоит узнать, откуда она взялась. И не только это. Много вопросов требующих ответов. Иначе он убил бы сущность, развеял как дым по ветру. Впрочем, это было бы правильно. Стоят ли ответы риска для жизни? Наверное, нет.
Ему следовало уничтожить сущность еще тогда, когда они выловили череп.
Мужчина на миг закрыл глаза. Слова заклятья, призванного успокоить и подчинить взбесившуюся душу, заполнили комнату.
— Быстрее, Дарен! — прорычал Хейвуд, понимая, насколько ему тяжело удерживать пойманную тварь в ловушке. — Я долго ее не удержу, она слишком сильна.
Дрейк кивнул и решился.
— Мортале, — произнес он, выкладываясь в полной мере в это проклятье, выплескивая не только свою силу, но и ту, которой с ним поделился друг.
Это было правильно. Ее нельзя отпускать, если удержать и поймать нет возможности.
Огненная волна ударила в сущность, разрывая связывавшие ее путы, сжигая все: и ловушку, и душу. Уничтожая ее навсегда.
С жутким хлопком душа вскинула руки, словно пытаясь объять пространство, а затем взорвалась и осела мерцающим черным пеплом на пол, на пентаграмму и погасшие свечи.
Дрейк бросился к Вивиан. Подхватил на руки, понес прочь из комнаты.
Хейвуд поднял сына. Адам, увидевший, что произошло, отчаянно закричал и мужчине стоило огромного труда успокоить его. Для этого Нортон обнял мальчика, прижав его голову к своей груди. Зашептал горячо:
— Это не твоя мать, Адам. Это была не она.
Мальчик всхлипнул и уткнулся лбом в плечо отца, обхватив его руками за шею. Так доверчиво, что сердце Хейвуда дрогнуло.
— Отличный бал, Норт, — услышал он уже в гостиной, куда вышел вместе с сыном на руках.
