Быстрый осмотр гостиной показал, что моего защитника здесь нет. И немудрено. Он не может день и ночь быть рядом. Тем более теперь, когда опасность миновала.
— О, мисс, вы проснулись! — заметив мое пробуждение, горничная взволнованно всплеснула руками. — Лорд Хейвуд просил сообщить, когда вы проснетесь, — добавила она.
— А Адам? — я сонно моргнула. Если бы не слабость и не мое присутствие на неудобном для сна диване, можно было бы решить, что все случившееся не более, чем сон. Но увы. Тело болело так, будто я пролежала с неделю с температурой и лихорадкой.
— Мастер Адам? — удивилась служанка. — Да где ему быть, у себя, наверное.
Я села, качнув головой.
Значит, мальчика отнесли в его покои. Вероятно, лорд Хейвуд с помощью магии навел там порядок. Иначе все объяснить было невозможно.
— Вы, верно, устали вчера на балу, мисс? Я знаю от слуг, что вы танцевали с хозяином, — бросившись открывать окно от тяжелых штор, произнесла Мария. С ее стороны это было несколько фривольно, но я вовремя вспомнила, что едва ли сильно отличаюсь по статусу от горничной.
— Да, — ответила, чувствуя сухость во рту.
— О, представляю, как это было чудесно, мисс!
Я невольно поморщилась. Наверное, в представлении Марии, это было прекрасно, когда горничная танцует со своим хозяином. Мне же сейчас хотелось, чтобы все оказалось просто сном.
— Вы знаете, миссис Форест ведь тоже сегодня весь день проведет в постели, — продолжила Мария. — Вас сморил общий недуг.
— Наверное, — кивнула, спуская ноги и пытаясь отыскать обувь на ковре.
— Мы ведь все тесно общаемся.
— Да, да, — согласилась горничная. — И мастер Адам приболел. — Ночью к нему приезжал лекарь. Все говорят, что это из-за огорчения, — тут она осеклась. Оглянулась на меня и смущенно добавила, — Впрочем, что я говорю. Вы и сами все прекрасно знаете.
Я кивнула в ответ.
Слухи быстро распространились. Слуги решили, что причина недуга молодого наследника — наказание отца за его поведение. Мальчик огорчился и вот приболел.
Поднявшись на ноги, я направилась в ванную комнату. Хотелось умыться и взглянуть на себя в зеркало. А еще очень хотелось навестить Адама. Я беспокоилась о нем и не напрасно. Шутка ли, представить, как сейчас себя чувствует обманутый ребенок. А ведь он действительно считал, что та темная душа его мать.
Почему не рассказал все отцу? Наверное, потому, что между ними было слишком мало взаимопонимания.
Я умылась. В зеркале на меня взглянуло бледное отражение.
