Она снова хочет увидеть его! Трудности, связанные с исполнением этого внезапно возникшего желания, только разжигали ее страсть, и, лежа без сна, она размышляла, как его осуществить. В голове мелькали самые разнообразные планы.
Она не сомкнула глаз и в следующую ночь, мысли в беспорядке перескакивали с одного на другое, как обезьянка прыгает с ветки на ветку. Из тысячи возникших идей она наконец выбрала одну, и горничная, заглянув в спальню в девять утра, была немало удивлена, обнаружив, что госпожа уже встала.
"
"– Вы так рано сегодня поднялись, миледи, – отважилась вымолвить служанка, заметив, что шторы раздвинуты и снова ложиться в постель хозяйка не собирается.
Барбара посоветовала ей не лезть не в свое дело, а лучше позвать дворецкого. Больше всего на свете она не любила ждать, поэтому самым невыносимым при распутывании какой-либо дворцовой интриги для нее было ожидание срочной информации от того, кому ее поручалось раздобыть. В большинстве случаев, если не всегда, она награждала осведомителя оскорблениями, даже когда информация была самая верная, только за то, что, как ей казалось, это делалось не слишком проворно.
Она приказала дворецкому немедленно отправляться за новостями, хотя незадолго до этого отослала гонца к Рудольфу, который жил в доме на Чэринг-Кросс. Тот, получив послание фаворитки, не заставил себя долго ждать, понимая, что неразумно настраивать против себя Барбару даже незначительным неповиновением. Он, как и его величество, принял на себя большую порцию ее ярости после окончания судебного разбирательства и теперь не имел ни малейшего желания вновь вызвать раздражение фаворитки короля.
И хотя, по его мнению, было верхом неприличия нестись сломя голову во дворец на виду у всех, даром времени не терял, а когда входил в покои леди Кастлмэн, та уже металась по комнате из угла в угол.
Она свирепо взглянула на Рудольфа, и его будто окатило ледяной водой Северного моря в морозное декабрьское утро.
Ее настроение менялось стремительно, так меняется цвет волны при взлете и падении. Только что она была приветливой и лучезарной, лаская голубыми глазами, согревая улыбкой, как согревает солнце в ласковый денек, как вдруг налетала буря, глаза метали громы и молнии, и вся она становилась взбудораженной, точно штормовое море, чьи гигантские волны бьются о скалу.
«Ни один человек не отважился бы броситься в эту пучину», – рассудил Рудольф.
