Все время мы будем помнить об этом, и никогда не будем счастливы, как бы вы ни старались. Отпустите меня, кузен Рудольф! Будьте достойны имени, которое носили мой отец и покойный брат. Я заверяю, вы не пожалеете. Я поделюсь с вами всем, что у меня есть. С радостью! Только откажитесь от ваших планов.
Пэнси замолчала, с трепетом ожидая ответа, который не заставил себя долго ждать.
– Из вас отличный адвокат бы получился, Пэнси, – сказал он с усмешкой. – Все дело в том, повторяю, что мне нужны не только ваши деньги, но и вы сами.
Неужели вы такая скромница, что даже и не подозреваете о своих чарах?
– А вы, неужели вы настолько погрязли в грехе, что потеряли чувство меры и не понимаете, какое зло задумали?
– Слова это все, Пэнси! Слова!… Я давно уже перестал различать, что в этом мире добро, а что – зло, Кто сказал, что зло – спать е женщиной, если это доставляет удовольствие и радость обоим? Разве то, что делает наш король и большинство его подданных, грешно? И такое ли уж большое зло – деньги? Если все это зло, тогда мы живем в стране великих грешников, Я не вижу особого зла и греха в желании обвенчаться с женщиной, создать семью, иметь детей, которые продолжат мой и ее род, Нет! Нет, кузина Пэнси, вы меня не разубедили, Я и плох, и хорош одновременно, как и большинство людей, И когда мы будем жить вместе как муж и жена, вы убедитесь, что и я не лишен добродетелей.
– Но я люблю Люция, – тихо сказала Пэнси, не в силах сдержать чувств, переполнявших ее сердце.
– Ну и что из того? – холодно возразил Рудольф.
– Вы же все равно не сможете обвенчаться с ним, так же как не сможете всю жизнь прожить в одиночестве, любя разбойника, которого рано или поздно повесят за его преступления. Это так же смешно, как если бы я отказался от брака с вами по причине необыкновенной любви к женщине, теперь ровным счетом ничего для меня не значащей.
– Но вы же любите леди Кастлмэн! – произнесла Пэнси с укоризной в голосе.
– Она влечет, притягивает меня, как никакая другая женщина на свете, но это вовсе не означает, что ради нее я откажусь от вас, моя дорогая кузина.
И хватит об этом! К чему все эти пустые разговоры! Вам ничего не остается, как только в церкви сказать погромче: «Я желаю взять его в мужья!»
Пэнси вздрогнула. Столько раз она мечтала о том, как произнесет эти слова человеку, стоящему рядом с ней перед алтарем. Другому, не Рудольфу…"
"Они тем временем приближались к церкви, примостившейся у дороги в стороне от поместья.
