В том, что он жив, она не сомневалась."
"Сначала она хотела открыться тетушке, но потом передумала. Разумно ли, храня молчание целых три года, рассказывать обо всем сейчас, да еще по такому вздорному поводу? Тетушка может проговориться при Рудольфе, а тот возьмет да и использует сведения в своих целях. Ему так хочется стать маркизом! Вот обрадуется, когда Люция казнят. Сомневаться не приходится: он приложит все усилия, чтобы Люция повесили.
Какое счастье, что у нее есть деньги! Она обязана вернуть Люцию достойное положение в обществе.
Как ей раньше не приходило это в голову? Пэнси еще не знала, что именно будет делать. Знала лишь одно: пять лет назад он спас ее, теперь она должна спасти его. До чего же она глупая, если не поняла, что человек, пришедший ей на помощь, одной с ней крови! Ведь он знал ее имя, говорил о Стейверли как о чем-то хорошо знакомом.
Пэнси понимала, что доверилась ему инстинктивно, как ребенок, почувствовав искренность и надежность. Все прошедшие годы долгими бессонными ночами Пэнси вспоминала незнакомца, однако у нее даже в мыслях не было разузнать, кто он такой.
Неудивительно, что она не подозревала о существовании еще одного кузена и уж тем более не связывала имя спасшего ее разбойника со своими родственниками.
Тетушка никогда не распространялась о родословной Вайнов. Пэнси не задумывалась над этим, пока спустя какое-то время не поняла одну особенность семьи Дарлингтонов.
Лорд Дарлингтон слыл человеком с трудным характером, властным и очень ревнивым.
Он терпеть не мог братьев жены только потому, что она их безумно любила. С чувством собственника, которое в какой-то мере ей льстило, он сумел сделать так, что жена сначала отдалилась от родни, а потом даже думать о ней забыла. Одно упоминание имени близких или случайная фраза о жизни в Стейверли до замужества приводила его в ярость. Пятьдесят лет счастливой супружеской жизни сделали свое дело – графиня никогда не вспоминала о своей родне.
К тому времени как Пэнси, осиротев, приехала в Уилтшир, лорда Дарлингтона уже не было в живых.
Иначе о пребывании Пэнси в его доме не могло вестись и речи.
Графиня прожила с ним счастливую жизнь и искренне оплакивала смерть мужа. После его кончины она могла делать то, чего не позволяла себе раньше, но всегда при удобном случае давала понять, что не сведи ее судьба с графом, жизнь была бы невыносимой и бессмысленной.
Как ни странно, леди Дарлингтон полюбила свое вдовство.
