Взволнованный лорд-канцлер, старающийся угодить и королю, и парламенту; похотливый герцог Букингемский, чья скандальная связь с графиней Шрюсбери была широко известна при дворе; неотесанный генерал Монк, которого никто не удосуживался величать титулом герцога Албемарля, и его бесцветная незнатного рода жена, прославившаяся лишь тем, что делает все сама: и шьет, и стирает, и успевает выполнять супружеские обязанности. В обществе ее за глаза называют графиней-мартышкой.
И на других лицах лежала печать затаенных мыслей и чувств, желаний и страстей.
Иногда она встречалась взглядом с Рудольфом. Ах, если бы узнать ход его мыслей! Он то улыбался ей, стараясь привлечь внимание, то не сводил глаз с Барбары.
Иногда в глазах Рудольфа появлялось странное выражение, которого Пэнси опасалась и сначала не понимала. Ей не сразу удалось разгадать его. Она впервые заметила это выражение, когда кузен заговорил с леди Дарлингтон о предмете своего страстного желания – поместье Стейверли, а тетушка заявила, что законным наследником является Люций.
Пэнси и позже читала в глазах кузена затаенную беспокойную мысль: почему Люций, почему не он? И когда Рудольф беседовал с сэром Филиппом Гейджем, она видела эти глаза точно наяву. В них было все: отчаяние, тревога, нетерпение. И, как у коварного змееныша, в самой глубине таилось желание убить и успокоиться. Чтобы всякий там Люций никогда не смог помешать осуществлению его заветной мечты.
Глава 5
– Говорят, граф уехал во Францию и постригся там в монахи.
– Неудивительно, – фыркнула леди Дарлингтон, и на ее лице отразилось явное неодобрение, – при такой жене еще не то натворишь.
Леди Гейдж, тощая как жердь, с нездоровым цветом лица, больше походившего на лошадиную морду, наклонилась чуть ниже и прошептала:
– По слухам, она опять в положении.
– Охотно допускаю, – спокойно сказала леди Дарлингтон.
– Это настоящее национальное бедствие. Удивительно, как особа такого сорта заняла столь высокое положение при дворе.
Пэнси, нахмурившись, сидела рядом с ними, держа на коленях вышивание. Словно и обсудить больше нечего! Она слышала это уже сотни раз, но разговоры ничего не могли изменить.
Леди Кастлмэн продолжала триумфальное шествие, целиком и полностью подчинив себе короля. У нее даже хватило ума подружиться с королевой.
