Там и тут хлопали двери, солдаты двигали мебель, срывали шторы, простукивали стены в надежде найти в них потайные ниши. Пэнси вдруг поежилась. Запал от спора с Рудольфом проходил, и сейчас она думала о том, что ее возлюбленный вынужден бежать из своего дома в лес, разлучившись с близкими. Какая несправедливость!
В камине догорал огонь, Пэнси протянула к огню руки. Погрузившись в мысли, она не заметила, как вошел Гарри.
– Затушить огонь, миледи?
Она кивнула. Гарри, наклонившись к камину, прошептал:
– Они успели, миледи.
– Слава Богу! – облегченно вздохнула Пэнси.
Гарри выпрямился и сказал:"
"– Нам лучше отправиться домой, миледи.
– Да, нет причин оставаться здесь.
Пэнси вышла в зал. На верхней ступеньке лестницы солдат разбивал мушкетом деревянную панель.
– Сейчас же прекратите! – голос Пэнси звучал повелительно.
Солдат обернулся и посмотрел на нее.
– Мне приказали, – сказал он угрюмо.
– Меня не интересует, кто вам приказал, – топнула ножкой Пэнси. – Прекратите разбой!
– Что-нибудь случилось? – раздался с балкона над залом взволнованный фальцет Филиппа Гейджа.
Медленно переставляя ноги, словно боясь упасть, он начал не спеша спускаться по ступеням. Из спальни за его спиной вышел Рудольф и остановился у балюстрады.
Разгневанная, Пэнси уже не могла сдерживаться. Эти двое приводили ее в неописуемую ярость. Гейдж, жирненький и напыщенный, приказывающий солдатам рушить все в их поместье, и Рудольф, любыми средствами пытающийся изгнать из дома человека, которому поместье принадлежит по праву, готовый запачкать руки кровью своих родных, если это только принесет ему выгоду.
– Многое случилось! – выкрикнула Пэнси звонким голосом.
Она казалась очень маленькой в тусклом свете нескольких свечей, освещавших ее светлые волосы и детскую фигурку в бархатном костюме. И в то же время в ней ощущалась такая жизненная сила и мужество, что ослушаться ее было невозможно.
– Вы и ваши солдаты пришли сюда, – продолжала Пэнси, – под нелепым предлогом, не имея на то никаких оснований.
Вы подстрекаете своих людей разрушать дом, хозяин которого в тяжкие годы протектората был повешен, поскольку поддерживал короля, когда тот находился в изгнании. Мой отец умер здесь, до последнего вздоха преданный династии Стюартов, а что мы получили в благодарность за страдания и лишения? Только то, что вы врываетесь без каких-либо санкций и за короткое время наносите такой урон, какой не нанесла армия Кромвеля за все годы тирании.
