Сейчас девочке семь лет, следовательно, у нас в запасе одиннадцать, чтобы окончательно рассчитаться. Даже при самом неблагоприятном раскладе мы рассчитывали исполнить все обязательства в течении шести-семи.
Хоть состояние здоровья барона Эренбаха и оставляло желать лучшего, но ум его был по-прежнему остр. Старик быстро просчитал все варианты, прикинул свою выгоду и поддержал наш план по разорению Майеров. Несмотря на то что титул барона по иерархической лестнице титул барона ниже графского, влияние в обществе Эренбаха намного сильнее Ландерса.
Как из-за привилегии, так и вследствие боевого прошлого. Мы не зря начали переговоры с самого серьёзного игрока. А то, что своим появлением избавили от будущих хлопот наследников барона, связанных с судебными тяжбами из-за долговой расписки, и дали надежду с помощью сиприн чуть задержаться на этом свете.
Естественно, союз с бароном Эренбахом во многом зависел от того, согласится ли на нашу схему граф Ландерс.
Но в конечном счёте тот тоже поддержал нашу идею. Договорённостей удалось достигнуть тем же путём, что и с бароном Эренбахом. Убрав часть последствий перенесённого инсульта, оставила ему оставшуюся половину бочки с сипринами. Ещё и к господам Раннеборгу и Гринбергу порекомендовала обращаться за консультациями по поддержанию здоровья. Граф Ландерс взял на себя роль переговорщика со всеми, чьи имена были указаны в расписках.
Да, потом уже выяснилось, что некоторые действительно проигрались Ойгену, но по сравнению с тем куском, который хотел урвать с двух наших союзников мой бывший муж, это было ничто.
Барона Майера рвали на куски в суде так, что уже после первого заседания он переехал из выделенных ему покоев обратно в темницу. Король посетил всего первое слушание, узнав на котором о нашем бракосочетании с Вильгельмом, покидая зал, прошипел, что со своим даром загоню в могилу Вангера быстрее, чем ему самому хотелось бы того.
Его Величество имел серьёзный зуб на всех «привилегированных», видя в них опасность для себя. Видимо, слишком много грешков таилось за его чёрной душой, не желающей расставаться с властью до самого последнего вздоха. Даже попытка уколоть меня, что теперь осталась не только без своих родовых земель, но и даже охотничьего домика вместе с Зауберерским озером, не удалась.
