Ириха ведет себя так же отвязно, как и они. И материться умеет, и портвешка вместе со всеми хлобыстнет – не поморщится. Но вот базара насчет «палки» с ней лучше не заводи. Такое выдаст – уши в трубочку свернутся. А одному, особенно настойчивому, так по яйцам врезала – неделю ходил враскорячку.
Впрочем, с другими девками она в сравнение и не идет. Она в центре, третья после них с Ящером. Ее слово имеет большой вес. Даже те, кому уже за двадцать – а таких много, – ее слушают.
Драться-то она умеет. Но вот сегодня ей могли всыпать по первое число, накостылять дубинами или исполосовать цепями.
И шрамы на лице и теле на всю жизнь остались бы.
Да только разве мог Сема отдать на растерзание такую цацу? Вот и пришлось изворачиваться, отбиваться самому и ей прикрытием быть.
Что уж говорить, досталось ему. Один против троих – это не шутка. Особенно если те со штакетинами и цепями, а ты ни с чем. Дубинку свою пришлось отдать Ящеру – только кастет и остался.
Но он, Сема, не растерялся. Дикой кошкой прыгнул на самого ближнего, блокировал руку с цепью.
А удар головой в переносицу был козырным. И добивающий – кастетом в челюсть – удался. И цепь отобрал. И успел закрыть собой Ириху, пока другие двое не добрались до нее.
Как будто в жернова мельницы он попал. Не успеет увернуться от цепи, получит палкой. Уйдет от дубины, и тут же цепь врежется ему в спину. А один раз та же цепь полоснула по щеке. До крови распорола! Хорошо, глаз не выбили... Но и он в долгу не остался.
А третьему досталось от Ирихи.
Сзади к нему подобралась, ухватила за волосы и потянула на себя. И тут же подсечка. Грохнулся бедняга на спину. Да только вот добить его не успели. Менты всю музыку испортили.
Атас! Уноси ноги!.. Ну вот, они и уносят. Попробуй их догони!..
Помог он Ирихе, защитил ее от ударов. На этот раз его труды оценены по достоинству. Он награжден признательной улыбкой... И плевать на боль, на кровь из щеки. Он не замечает этого. Главное, Ириха рядом с ним, она вверила себя его опеке.
И он не подведет...
Семен и Ириха вбежали во двор между тремя домами. В одном из них открыт подвал. Там можно и отсидеться.
Но что это?
Из-за поворота выскочил вдруг ментовский «луноход» и преградил им путь. Вот-вот из него высыпят легавые.
Беда в одиночку не приходит.
– Ой!
Семен обернулся и увидел гримасу боли на Ирихином лице. Она стояла на одной ноге, подтянув к себе другую.
– Что такое?
– Да ходулю, блин, вывихнула."
"На размышления времени нет.
