И, между прочим, у нее уже готово заявление в милицию...
– Но это же неправда!
– Оставь свои эмоции себе. Пораскинь лучше мозгами. Кому, скажи, поверят больше, Танюшке или тебе? Ей ведь, между прочим, еще и восемнадцати нет. А растление малолетних также вещь уголовно наказуемая... Кстати, на зоне за такие дела в очко харят...
А это уже удар ниже пояса. Его он не выдержал.
– Что именно вам нужно? – обреченно вздохнул он.
– Пистолеты, автоматы, патроны к ним...
– В каком количестве?
– Десятка три «пээмов», с десяток «калашниковых».
Мы даже готовы заплатить тебе за товар.
– Но я не заведую складом стрелкового оружия... А противотанковые мины вам, конечно, не нужны...
– Когда-нибудь и они нам понадобятся. Но не теперь. А сейчас нужны «стволы»... Короче, я жду твоего ответа. Да или нет?
– Да...
Ему некуда было деваться.
– Я помогу вам проникнуть на склад. Никто не заметит, ручаюсь. Возьмете оружия столько, сколько сможете унести...
Ирина задумалась."
"– Хорошо, пусть будет так, – выдержав паузу, заключила она.
– Только ты, наверное, понимаешь, что в этом случае твой гонорар будет пустяковым...
– Как будет, так и будет...
Ему было все равно, сколько ему заплатят. Если заплатят вообще. Лишь бы поскорее развязаться с этим делом.
* * *– Девять «калашей», два цинка патронов к ним, сорок четыре «пээма», патронов к ним как говна, – отчитывался перед Ирихой Мухомор. – И пару ящиков гранат с запалами с собой прихватили. А еще гранатомет с боекомплектом.
Идея самим забраться в оружейный склад понравилась ему больше всего.
Он крепко ухватился за нее. И на дело сам напросился.
Ириха ощущала к нему скрытую неприязнь. Он чувствовал это. Но не могла не ценить его. У нее были большие планы на будущее. Она собиралась взять под свой контроль часть Краснинска, обложить данью частников, торгашей, кооператоров. А для этого нужен человек, который мог бы убивать, не задумываясь.
И сила нужна для серьезных дел, большая сила. И она наращивала ее. Деньги в казну огромные положила, численность бойцов до полусотни довела.
Крепких пацанов понабирала. Все боевые, толковые, язык за зубами держать вроде бы умеют. В основном все после армии. И «качаются», «качаются» до одури. Еще крепче быть хотят.
Да, умеет она дела делать. И он ее за это уважает. Только иной раз посмеивается над ней в душе. Не хватает ей жестокости, боится она чужой крови. Неужели так трудно смириться с необходимостью убивать? Ведь она знала, на что шла.
