Леди Малиновой пустоши

Молодой человек был хорош собой, но совершенно не имел пристрастий к воинским забавам, ему и так было хорошо, среди таких же светских шаркунов и дамских угодников. Скучающая и молодящаяся леди Ровена тут же увлеклась молодым красавчиком, и вскоре он оказался в ее постели, ничуть этого не стесняясь. Среди слуг уже ходили откровенные слухи, но в глаза никто ничего не говорил. Все бы было ничего, пока несчастная Мэри не попалась лэрду Берту на глаза. С чего вдруг ему захотелось позабавиться с хорошенькой служаночкой, а он принял Мэри за таковую, никто не знал.

Но в Мэри взыграла дворянская кровь, которая не водица, и она с размаху отвесила насильнику звонкую оплеуху и нахлобучила ему на голову ведро с овощными остатками, которые несла на корм свиньям. И побежала.

С ревом раненого бизона, весь в очистках на голове, лице и шикарном костюме лэрд Берт несся по двору за Мэри. И тут им навстречу вышла леди Ровена. Убить на месте Мэри она не дала, сказав, что это слуги мужа, и она ими не распоряжается.

Но что служанку надо выпороть, согласилась. Когда ее кинули на скамью и содрали со спины платье, даже палач отвёл глаза — такая совсем худенькая спина была у девушки, ребра все видны и позвонки. Ясно, что десять ударов плетью она не выдержит, умрет. И он ударил вполсилы. Но заметив это, лэрд Берт подскочил, вырвал кнут у палача и стал хлестать сам, с оттягом, сдирая кожу и мышцы. И за всем этим с видимым удовольствием и злорадством наблюдала леди Ровена. Ладно, молодой истязатель не знал, но она хорошо знала, что Мэри вовсе не служанка, урождённая леди и ныне тоже пребывающая в статусе леди и никто, кроме мужа не смеет ее наказывать.

Избили Мэри знатно, но унесли ещё живой. Потом началась горячка, приходил лекарь, покачал головой, сказал, что она не выживет. Так и вышло. На третью ночь после порки Мэри умерла. А на её место попала я. Но, тогда получается, я в своем мире тоже умерла? А как же Мишка? Как вся моя жизнь, наши планы, вот так нелепо все закончилось? И что, теперь назад я не попаду? Моего тела ведь нет! В этом я убедилась, когда начала садиться потихоньку и разглядывала себя.

Тонкие, худые до прозрачности руки, пальцы совсем детские, с обломанными ногтями, шелушащейся сухой кожей… задрав повыше юбку, разглядела тощие ноги в грубых вязаных носках. Ступни, правда, маленькие, узкие. Аристократка, так ее… Грудь или то место, где она теоретически должна обретаться, тоже оглядела. Размер ушел в минус, явно.