Онлайн-библиотека книг
Но я обязательно научусь! Не прогоняй меня, а? Люся, я могу пригодиться!
— Да я и не собиралась тебя выгонять! Мне надо с кем-то разговаривать, чтобы поделиться бедой или радостью. Не с детьми же! Иннис да Рини, так они и сами всего боятся. А ты чего не спишь? Или вы, брауни, совсем не спите?
— Дак чего это не спим? Спим! Просто малой плакал во сне, пока его убаюкал, потом девчонка хныкала, тоже, видать, приснилось… Потом слышу — ты плачешь, да так сильно, аж душа заходится. Вот я и пошел к тебе, показаться и поговорить.
— Погоди, Рахнис, а спите вы где?
— Так дедушка в подвале спит, я под лестницей, в углу.
— А ты не обидишься, если я тебе предложу спать тут у меня? Вот смотри, в кресле подушка мягкая, а одеяло я тебе сейчас найду. И мне не так одиноко будет. Только я слышала, вам нельзя одежду предлагать? А мыться вам можно?
Домовёнок подумал и солидно ответил.
— Дак я у тебя пока поживу. А помыться я сейчас схожу. Вот новую одежу нам не надо давать, уйдем тогда мы, а чистую мы возьмём.
Я кивнула головой, отпуская Рахниса на помывку, сама соскочила с постели, засуетилась, готовя домовенку спальное место — взбила подушку, набитую конским волосом, чтобы помягче было спать, застелила куском старой простыни, вместо одеяла подошла моя старая теплая юбка, она уж правда очень старая, я ее не ношу, но свернутая в два раза, должна обеспечить малышу тепло.
Рахнис явился через несколько минут, чистая мордашка, зелёные глаза светятся любопытством.
— Это правда, все мне? И мне здесь можно спать? Люся, ты такая добрая… Я отслужу тебе, правда! Не смотри, что ещё маленький, я вырасту!
Наконец, мы оба улеглись спать. И уже засыпая, я внезапно поняла, что пока я знакомилась и хлопотала, устраивая домовенка, как-то отступило то невыносимое горе, с которым я проснулась, рыдала и вообще решила, что жизнь кончена.
ГДЕ-ТО В ЭТОМ ЖЕ МИРЕ
Крупный мужчина метался то ли в бреду, то ли в тяжёлом забытье. Темные волосы взлохмаченные, правильные черты лица, немного тяжеловатый, упрямый подбородок, мощные руки с мозолистыми ладонями, вероятно, больше привыкшие к мечу, чем к перу.
