"
"— Оденься! — Швырнул им в нее, и Ди едва успела перехватить вещь в полете и не дать ей ни врезаться в лицо, ни улететь в воду.
Глава 3
— Оденься!
Диана не поверила своим ушам.
— Ты рехнулся? — ахнула она, прижав к груди смятый ком, в который превратилось платье. — Да как ты смеешь?!
Никто еще так ее не унижал. Никто и никогда. Это просто бред, это не может быть правдой. Не с ней. Уж точно не с ней…
Но это происходило. И на лице стоящего напротив мужчины больше не было и тени желания, которое она ясно видела, пока выходила из воды, скорее… презрение?! Да как он.
.. смеет, да, она это уже сказала.
— А ты не рехнулась? — ответил Марко ей в тон. — Захотелось — побежала и прислала мне записку, по тексту которой можно было судить, что тебя тут убивают.
Она фыркнула.
— Я хотела, чтобы ты точно приехал.
Он закатил глаза.
— А то, что у меня могут быть дела, в твою хорошенькую головку не пришло?
Нет, ну это уже ни в какие ворота…
— Приехал — значит, мог, — огрызнулась Диана и, кое-как встряхнув платье, рваными, нервными движениями начала натягивать его на себя.
— Конечно мог! — возмутился Марко. — Бросил прибывшего всего на несколько часов закупщика и помчался к тебе!
Ох черт...
Но Ди и не подумала извиняться.
— Значит, не надо было мчаться! — бросила в ответ. Платье на влажную кожу категорически не налезало, и она со злости пнула мятый подол.
— И не надо было! — охотно согласился Марко, тоже разошедшийся не на шутку. — Только я все время забываю, что имею дело с избалованной аристократкой, которой нет дела ни до кого, кроме себя любимой!
Смотрите-ка на него, нашелся святой праведник.
Диана кое-как натянула платье на плечи и, так и не застегнув его сзади, с открытой спиной шагнула к этому наглецу, намереваясь... что? Она и сама не знала. Поэтому остановилась, вскинув к нему лицо и сжимая от ярости кулаки.
— Что-то на том постоялом дворе ты тоже не больно-то думал о других. Я могла быть чужой женой, чьей-то невестой, да хоть давшей обет монахиней. Но чужими обязательствами ты отчего-то не больно-то интересовался.
Марко поморщился.
— Вот уж точно не монахиней...
— Не смей меня оскорблять, — перебила Диана. — Ты понял, о чем я. И приглашая тебя сюда, я прежде всего рисковала своей репутацией, а не чьей-то еще.
Он прожег ее взглядом.
— То есть о моей репутации ты даже не подумала?
И Ди, уже набравшая в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить высказывать ему все, что о нем думает, медленно выдохнула.
Нахмурилась.
