Вот почему в этом поместье творится черт знает что — потому что все, кто здесь живет, всегда выбирают стратегию невмешательства.
Даже Марко, черт его дери! У них же только-только все наладилось, и вот они уже вдрызг разругались. Потому что она, наплевав на его предостережения, пошла и вывалила страже свои подозрения касательно кузена.
Да что там «свои» — их общие подозрения и выводы. Но внезапно Диана оказалась единственным автором обвинений. Видите ли, «сперва надо думать, а потом делать».
А она разве не думала? Еще как думала.
И хотела его защитить, чтобы эта информация дошла до стражи от нее и ему не грозил теткин гнев. Так он от этого аргумента взбесился еще больше!
Диана и так все то время, что осталось до ужина, яростно наматывала по комнате круги, словно дикий зверь, запертый в клетке. А теперь еще и кузен.
А не пошли бы они все? Нет, отступать она больше не станет.
— А может быть, ненормальный тут ты? — огрызнулась она, с вызовом приподняв подбородок. — Сначала насилуешь девушек, а потом убиваешь.
Полагаешь, это нормально?
Глаза Себастиана округлились, а светлые брови взлетели чуть ли не к волосам. Зрачок расширился и почти полностью поглотил небесно-голубую радужку.
— Что ты несешь?! — взревел он. — Я никого не насилую!
— Моральное насилие ничуть не невиннее, чем физическое! — рявкнула Диана в ответ. — Служанки боятся тебя и молятся, лишь бы ты не обратил на них свое внимание!
Только что круглые, как у совы, глаза кузена превратились в щелки.
— Эта твоя рыжая шлюшка тебе наплела?
— Что? — Диана так разошлась, что вдруг словно с разбега напоролась на стену и не сразу поняла, о ком он.
— Не смей говорить так о Жнеде!
И снова, черт возьми, ошиблась: этот негодяй нащупал ее слабую точку и ясно это понял.
— А как мне ее называть? Я только сделал ей комплимент. — Себастиан, не стесняясь, поднес ладони к груди, изображая пальцами весьма определенные выпуклости. — А она заявила, что уже не девственница. Да я даже спросить не успел!
Диану затошнило.
— Так ты еще и специально выбираешь неопытных?
Кузен осклабился.
— Для тебя я бы сделал исключение... Чокнутая! — Он, как нежная барышня, схватился за щеку, на которую обрушилась обжигающая пощечина. — Да я тебя...
Он не договорил — двери в обеденный зал распахнулись.
— Леди Гарье! — торжественно объявил дворецкий, демонстративно задрав нос к потолку и делая вид, что не замечает ничего, кроме люстр.
Себастиан тут же оторвал ладонь от пылающей щеки и вытянул руки по швам.
