— Я всегда говорю абсолютно серьезно, — отрезала тетушка, умудряясь смотреть на нее сверху вниз, несмотря на то что это Диана возвышалась над столом, а не наоборот.
Маленькая, тщедушная, в черном платье с глухим воротом, плотно обхватывающим тощую шею, и с прической-башней, больше самой головы, леди Гарье казалась еще более хрупкой, чем обычно, сидя за массивным столом из красного дерева. Однако ее острым взглядом можно было перерубить этот стол надвое. А заодно и Диану, которая говорила явно не то и не так.
— Себастиан пытался меня изнасиловать, — повторила Ди сквозь зубы то, что только что описала во всех возможных подробностях.
Тетка Фло недовольно скривилась.
— Вернись-ка на место, милочка, мне от тебя душно. — И даже обмахнулась ладонью вместо веера.
Но Ди не вернулась в кресло для посетителей, из которого недавно вскочила от возмущения. Осталась стоять.
— Тетушка, вы меня слышите? — Она оторвала ладони от столешницы только затем, чтобы с громким шлепком вернуть их обратно. Старуха поморщилась.
— Ваш племянник пытался меня изнасиловать. Прямо там, в коридоре, несмотря на мое сопротивление.
— О боги... — простонала леди Гарье, закатывая глаза и интенсивнее замахав рукой перед лицом. — Да сядь ты наконец, невоспитанная девчонка!
Вот же старая грымза!
Ди сжала зубы от ярости, но отступила, опустилась в кресло.
— Вот так-то лучше, — прокомментировала старуха, как по волшебству, мгновенно избавившись от «приступа удушья».
— Он. Пытался. Меня. Изнасиловать, — настойчиво повторила Диана.
Она была зла и готова бороться за свою правоту до последнего.
Вот только никак не ожидала, что тетка вдруг запрокинет голову и рассмеется циничным каркающим смехом.
— Себастиан — тебя? — заявила затем, все еще похихикивая. — Думаешь, твой отец не рассказал мне, за что убрал тебя из столицы? Думаешь, если перестала выпадать из декольте, то стала святой праведницей? Или, полагаешь, я не видела, как ты крутила перед Себастианом хвостом и наслаждалась тем, что он готов капать на тебя слюной?
— Неправда! — воскликнула Диана, впившись пальцами в широкие подлокотники кресла так, что кожа обивки скрипнула.
— Да неужто? — Седая бровь старухи фигурно изогнулась. — Провоцировала, провоцировала. Не строй из себя святошу, милочка.
Ди сжала зубы до хруста. Черт их всех дери, она ведь и правда это делала. Но давно, сразу после приезда. Играла с кузеном, как с любым красивым мужчиной, флиртовала и прощупывала почву. До того, пока не узнала, какой он подлец и скотина.
