Второй шанс для всех рабов. Возможность жить достойно, а они...»
«Подстилки…»
«Нечистые…»
«Да не мучил я их!..»
«Шеи ломал быстро, и все дела…»
«Сы… сы… сымитировал нежить, ну…»
«Да, граблями садовыми, они ж как когти…»
«Так это… в сарае…»
«Леди не собирался резать. Долго…»
«Не больно им было…»
«Не больно, говорю! Сразу — вжик, и все…»
«Я спасал их души!..»
Несмотря на то что Марко настаивал, чтобы она осталась в комнате и ложилась спать, Диана все равно не смогла усидеть на месте и последовала за ним и охранниками в подвал, куда те потащили еще бесчувственного Корта.
А потом староста получил ведро ледяной воды на голову, пришел в себя и заговорил. И вот тогда в какой-то момент Диана не выдержала, недослушала — вылетела из подвала пробкой.
Блюститель морали, чертов лицемер, оплакивающий односельчанок и тут же идущий за следующей жертвой…
«Грязные шлюхи! Распутницы!» — хриплый голос убийцы так и грохотал в голове, пока она бежала по лестнице, а затем по коридорам.
А ведь тогда, увидев Корта, Себастиана и Ани с разбившимся кувшином молока, Диана решила, что крестьянка боится кузена.
Но девушка боялась Корта, а Корт злился вовсе не на хозяйского племянника...
И когда улучил момент и придумал способ оказаться безнаказанным, пришел и свернул бедняжке шею. А потом еще и хладнокровно выпотрошил, пытаясь скрыть свою причастность и сымитировать нападение нежити.
«Так они уже мертвые были, им уже все равно…»
«Им было не больно…»
«Не больно…»
Это свое «не больно» Корт упорно твердил как главное оправдание тому, что сделал.
Не больно — значит, не плохо. Если не больно, то это милосердно. А милосердие — дело богоугодное.
На очередном «не больно» Диана и выбежала из подвала. А когда добралась наконец до комнаты, то ворвалась в ванную, где ее несколько раз вывернуло наизнанку.
Не больно… Ему она хотела сделать очень больно. Потому и сбежала, когда поняла, что еще немного — и спалит его к чертовой матери магией прямо на месте, и плевать на последствия.
***"
"Когда тошнить перестало, пришло опустошение. Диана умылась ледяной водой, почистила зубы и на негнущихся ногах вернулась в комнату. Переступила через сломанную дверцу шкафа, всеми забытую и так и оставшуюся валяться посреди комнаты, и уселась на подоконник. Забралась на него с ногами, подтянула колени к груди и просидела так несколько часов, тупо глядя в темноту за окнами и слушая стрекот кузнечиков.
Должно быть, несколько часов.
