Леди Несовершенство

– Все понятно, – подытожил Вульф, – кроме одного: откуда у вашей матери появилась немалая сумма на покупку ста десяти квадратных метров в престижном районе?

– Понятия не имею, – отрезала Валентина.

– Вы так и не ответили, где Лариса работала, – напомнил Костин.

– Мамочки давно нет, – рассердилась Игрунова, – она не имела постоянного места работы, ходила по разным людям. Конечно, я знала, у кого она полы моет, но забыла имена.

– Смерть художника Колятина Василия Егоровича до прибытия «Скорой». Сразу оговорюсь: если кто вдруг дома умер без присутствия врачей, то они, приехав, всегда вызывают полицию.

Леша оторвал взгляд от ноутбука.

– Валентина Петровна, глупо скрывать, у кого служила ваша мама!

– Вы постоянно находились в квартире Колятина?

– Были домработницей?

– С вами проживает дочь.

– Какие отношения связывали вас с Василием Егоровичем?

– Он хозяин, я прислуга.

– Но вы поселились в его квартире.

– И что? Художник плохо себя чувствовал. Ему могла в любое время понадобиться помощь.

– Его диагноз? Нет. Мне было велено: если босс звонит, бежать к нему в любое время дня и ночи. И вызвать «Скорую», если надо.

– Так какие у него были неполадки со здоровьем?

– Спросите лечащего врача. Титов Константин Петрович, профессор, телефон его записан на листке на кухне, к стене приклеен.

– Ваша дочь ходит в элитную школу.

– В нее пол-Москвы мечтает попасть.

– И что? Валечка отлично училась, вот ее и взяли.

– Вы с дочерью платили за еду?

– А за коммунальные услуги?

– Вы любовница Колятина?

– Как вам не стыдно! Не желаю больше с вами беседовать.

Алексей повернулся к нам.

– Валентина, вы забыли, что жили у Колятина?

– Нет, – после небольшой паузы ответила Игрунова, – просто не хотела об этом рассказывать.

– Почему? – удивился Макс.

– Еще подумаете, что мама падшая женщина, – шмыгнула носом Игрунова, – а она любила дядю Васю.

– Дядю Васю, – повторил Вульф.

Игрунова вздернула подбородок.

– Что случилось в день смерти Василия Егоровича? – спросил Костин.

Валентина судорожно вздохнула.

– Мы спали. Дядя Вася ложился рано. В девять уже свет гасил. Мама мне говорила, что ей еще часок по хозяйству повозиться надо, разрешала кино посмотреть. Велела мне только в нашей спальне сидеть, по квартире не шляться. Но я и без нее знала: на половину дяди Васи заглядывать нельзя, он рассердится.