Волынин решил отомстить за отца?
– Да, – кивнула Анна, – я уже говорила об этом.
– Убийство тех, кто летал с Колятиным в Индию, – это не акция конторы, в которой ты служишь? – продолжала я. – У вас там свои правила. Ради общего блага можете нескольких граждан на тот свет отправить.
В лице Анны ничто не дрогнуло.
– Расправа с теми, кто способствовал посадке художника в местную тюрьму, – личная инициатива Егора.
– Странное поведение для того, кто, сама знаешь, где служит, – поморщилась я.
Собеседница поманила официантку, заказала чай и продолжила разговор:
– Это одна из основных сложностей, с которой сталкивается человек, решивший перевоплотиться в другую личность.
Невозможно на людях изображать бандита, потом вернуться домой, снять маску и вести себя как добропорядочный гражданин. Если поступать так, то быстро проколешься, выдашь не ту реакцию не в том месте. Надо превратиться в чудовище целиком и полностью. Стать им, но и сохранить себя очень непросто. Агентов, которым удавалось подобное, мало, они на вес золота.
Тот, кого внедряют в банду наркоторговцев, часто сам вынужден пробовать дурь, женщине, которая работает в среде проституток, придется обслуживать клиентов. Я веду речь не о разовых операциях, когда прикидываешься на один вечер шлюхой, чтобы подловить кого-то. Я говорю о длительных операциях: год, три, десять лет, всю жизнь.
– Всю жизнь? – повторила я.
– Случается и такое. Но, как писал Ницше: «Тому, кто сражается с чудовищами, следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем».
Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя. У каждого человека есть риск профессиональной деформации и выгорания. Врач перестает сочувствовать больному, полицейский – жертве, учителю надоели ученики – люди устали, привыкли к чужой боли, слезам, нежеланию овладевать знаниями. Иногда специалисту надо просто отдохнуть, уйти в отпуск. Но порой лучше сменить профессию. Если у эксперта на прозекторском столе лежит просто труп, набор костей и органов, то ему нужно подумать, где найти елей, чтобы налить его в лампаду своего сердца.
Если взять топливо негде, оно до дна исчерпалось, остались лишь усталость и мысль: «Опять понедельник», вот тогда надо поразмыслить, куда двигаться дальше. Только у агента нет такой возможности. Операция началась, дезертировать невозможно.
– Егор стал чудовищем, – пробормотала я.
Анна развела руками.
– Он любил Колятина, рассказывал мне об отце. Я знала историю с убийством Ксении. Вы определенно про нее тоже слышали.
