Леди Несовершенство

Ксения ему правды не сообщила. Но когда мальчику исполнилось семь лет, отец вдруг увидел, что тот и Василий одинаково улыбаются, ходят, размахивают руками. У водителя в мозгу словно фонарь загорелся и темные закоулки осветил. Старший Волынин сообразил, откуда у сына дар рисовальщика, почему Колятин пригласил их с женой жить в своем доме, по какой причине у горничной и шофера удивительно большие зарплаты. Сначала Игорь испытал желание набить Ксении морду и уйти прочь. Потом в нем проснулась крестьянская расчетливость.

А жить где? Своей квартиры нет. Кем работать? Водителем троллейбуса? Сейчас-то он без забот живет в прекрасной комнате, ест сколько хочет со стола хозяина, не тратит денег на коммунальные расходы. А в случае войны с женой он лишится всего. Понятно, что художник защитит свою любовницу и сынка, а строптивого мужика выгонит.

Игорь решил молчать, но жить, как раньше, у него не получалось, обида грызла печень. Волынин стал жестко воспитывать Егора, требовал от подростка полного послушания, одних пятерок в школе, бил за четверки.

Ксения умоляла супруга относиться к мальчику снисходительно. Но Игорь только еще больше зверел от просьб жены. К сожалению, Василий в тот год подрядился расписывать Дворец культуры на Урале. Художник уехал почти на полгода, поэтому Волынин творил что хотел. Поняв, что Ксения не собирается рассказывать сыну правду о его происхождении, Игорь превратился в садиста. А жена молча терпела побои, чем еще сильнее злила Волынина.

Один раз Игорь не выдержал и заорал:

– Думаешь, я не знаю, что ты мальчишку от Васьки родила? Да еще имела наглость назвать его в честь родного дяди Егором!

– Да, – вдруг сказала Ксения, – только я тебе не изменяла.

Отношения с Колятиным закончились до нашей свадьбы.

– А-а-а, – заорал водитель, – …! Так ты беременной за меня выходила! Набрехала потом, что мальчик раньше срока родился. Я тебе понадобился, чтобы грех прикрыть.

Шофер схватился за ремень, начал стегать Ксению.

И тут вернулся хозяин. Егору тогда исполнилось четырнадцать, он был тихим подростком, ходил по квартире, сжавшись.

Художник услышал вопли, заглянул в комнату прислуги, увидел окровавленную Ксению, Егорку, который молча сидел в углу, и спросил:

– Отлично … моей жены пришел, папаша талантливого выродка!

– Ясно! Собирайте вещи и проваливайте. Надоели.

– Нам некуда идти, – прошептала Ксюша.

– Не моя печаль, – отрезал художник, – мне не нужны дома кулачные бои.

Колятин развернулся и покинул помещение.