Леди Несовершенство

– И до сих пор работать не научился, – хмыкнул брат следователя, – может, лучше чем-то другим заняться? Овощами на рынке торговать?

Макс понял, что Степан провоцирует его на агрессию, и не поддался на провокацию.

– В этом бизнесе я мигом прогорю, морковку от свеклы не отличу.

– Вдова после кончины Игоря жила в квартире, которая ей по наследству досталась, – буркнул рассказчик. – Вела скромный образ жизни, работала в поликлинике в регистратуре. Денег там платили – кошке пообедать не хватит, но у Веры-то ключ от ячейки был.

Она долго в тине сидела. А прошлым летом вдруг купила вместо своей развалюхи новую машину, приобрела дом в ближайшем Подмосковье. Не роскошный, но добротный, переехала в него. Там и умерла. Тело обнаружила соседка, которая встревожилась, что Вера не выходит во двор и не впускает в дом свою кошку, а та плачет под дверью. Ну и вызвала полицию. Ничего странного в смерти вдовы не нашли. Инфаркт.

– Дело об убийстве Егора Волынина было особенным, такие хранятся в памяти почти каждого следователя.

Понимаете, о чем я?

– Конечно. Чаще всего это нераскрытое преступление, которое по разным причинам тебя не отпускает. Первое убийство, на которое выехал как самостоятельный сотрудник. Или жертва особенная. Я знаю следователя, который почти двадцать лет пытался найти убийцу женщины, невероятно похожей на его мать. Еще один мой приятель был задет словами сестры жертвы. Та в сердцах заявила: «Никогда вам не найти преступника». И следователь не один год по собственной инициативе искал убийцу.

– Нашел? – поинтересовался Степан.

– Да, – коротко ответил Вульф. – Так какие у вас мысли о смерти Егора?

– Ну, за изложение оных надо заплатить, – расплылся в улыбке Никодимов.

– Спасибо за беседу, нам пора.

В глазах хозяина мелькнуло беспокойство.

– Полагаете, что сами до всего докопаетесь? Маловероятно, что это получится. Лучше выслушайте, что я знаю. Не жадничайте.

– Зачем зря время тратить? – пожал плечами Макс и двинулся в прихожую.

Я поставила Куки на пол, пошла за мужем, взяла с вешалки куртку и услышала стон. Я повернулась в сторону звука. Куки стояла, подняв больную лапку, ее большие, полные слез глаза смотрели на меня, уши опустились, хвост из задорного колечка превратился в веревку, которую щенуля поджала под живот.

– Да заткнись ты, наконец, – заорал Степан и пнул щенка ногой.

Куки, словно смятая бумажка, отлетела в сторону, ударилась о галошницу и зарыдала во всю мощь.