Леди полуночи

Кейт взяла со стола нож с зазубренными краями и резким взмахом распорола рукав на его сорочке, обнажив руку до локтя, уже отекшую и покрасневшую. Нужно было поскорее наложить жгут. Только вот где его взять?

Когда Кейт подняла голову, чтобы спросить об этом, слова застряли в горле. В лице у Торна не было ни кровинки. На лбу выступили мелкие капельки пота, дыхание стало прерывистым. Дрожащими руками она распустила на нем галстук, и он помог ей, откинув назад голову. Кончиками пальцев Кейт коснулась свежевыбритой шеи и ощутила слабое биение пульса, словно бабочка взмахнула крыльями под кожей.

Адамово яблоко дернулось, и раздался его хриплый голос:

– Ты решила меня раздеть.

– Ничего не поделаешь.

Он еще и шутит! Стащив с него галстук, Кейт сложила вдвое получившуюся полоску и наложила импровизированный жгут чуть пониже локтя. Торн тихо застонал от боли, а Кейт, вся в поту от усилий, оглядывая комнату, спросила:

Торн показал глазами на видавший виды деревянный сундучок на верхней полке, и Кейт пришлось встать на цыпочки, чтобы до него дотянуться.

Торн поморщился и, вонзив нож в рану, зарычал от боли сквозь стиснутые зубы, но рука его не дрогнула. Прежде чем Кейт успела подскочить к нему, он повернул острие на четверть оборота и еще раз рассек опухоль. Кровь хлынула из крестообразной насечки.

Отшвырнув нож, он опять привалился к стене, с трудом переводя дыхание.

Она поставила сундучок на стол.

– Зачем ты это сделал?

– Потому что ты не смогла бы.

Кейт понимала, что он все сделал правильно: выпустить кровь – и яд! – из опухоли необходимо, чтобы не дать ей распространиться дальше, – и была благодарна ему. При виде такого количества крови она на мгновение приросла к полу. Пару раз ей приходилось помогать лекарю, так что кое-что она знала и умела, но чтобы такое… Ситуация отчаянная, и что делать – неизвестно.

Он ведь может умереть!

Тошнота подкатила к горлу, и Кейт усилием воли приказала себе успокоиться.

В сундучке обнаружилась чистая полоска марли, и Кейт промокнула ею кровь, сочившуюся из раны.

– Перевязывать не надо, – сказал Торн. – Пока не надо.

– Я знаю. Что будем делать?

– Ты возвращайся в деревню, а я… как будет Господу угодно: либо умру, либо нет.

Слова прозвучали настолько абсурдно, что она едва не поперхнулась.