Леди полуночи

– Это такая честь, Сэмюэл! Ты согласился?

– Это не для меня. Я не способен беззаботно относиться к войне, как Райклиф. Простор – вот что мне больше всего требуется, еще с юности, свобода. И в дикой природе с ее тварями, которые воют, рычат, хватают в когти, где не нужны никакие политесы, я чувствую себя своим.

Все! Наконец-то он выложил ей все. Поведал историю о своем черно-белом прошлом, о своих проступках и преступлениях, и сказал, почему ему следует покинуть Англию и держаться от Кейт как можно дальше.

Только вот ответ совсем не порадовал – это было самое ужасное из всего, что он только мог вообразить:

– Я поеду с тобой.

Возьмешь?

Кейт кивнула, не понимая, что его так удивило. Ей это казалось более чем естественным. Двадцать лет Торн терпел насилие и лишения, чтобы осуществилась ее мечта. Она согласна жить даже в хижине.

Нахмурившись, Торн поднялся с коврика, сдернул с ширмы, куда повесил на просушку, ее платье и наполнил горячими углями утюг.

Что ж, на другую реакцию рассчитывать было трудно.

– Ты не можешь меня бросить! Судьба снова толкнет нас друг к другу. Неужели так трудно это понять? Нам предначертано быть вместе.

– Ничего такого нам не предначертано. Ты дочь маркиза, всегда была, даже в то время, а я беспородная дворняга. Между нами нет ничего общего. Ничего!

– Ты не хочешь, чтобы я была счастлива?

Торн аккуратно, расправив складки, разложил ее платье на столе. Мускулы на левой руке резко обозначились, когда он уверенно и осторожно повел по ткани раскаленным утюгом.

Кейт даже не представляла, насколько это может быть возбуждающе – смотреть, как большой полуголый мужчина утюжит платье. Ни о чем другом, кроме этих рук, которые, согревая и успокаивая, гладят ее тело, она не могла думать.

– Кэти, я хотел, чтобы у тебя было все, чего ты заслуживала: богатство, связи, общество, семья, которую ты всегда мечтала найти. Теперь все есть, и будь я проклят, если это разрушу. – Он отвел утюг в сторону. – Ты не можешь связать жизнь с таким, как я.

Посмотри на меня: твоя родня не возьмет меня даже в лакеи.

Что же, если он так уперся, она не станет говорить о наследстве, по крайней мере сейчас. Вряд ли он оценит это как благоприятную возможность, – скорее, наоборот: сочтет, что пропасть, которая, как ему кажется, пролегла между ними, только увеличилась.

А существует ли такая пропасть на самом деле? Их ведь разделяет какая-то условная граница – надо просто одному из них проявить инициативу и пересечь ее.