Леди полуночи

– Я ничего не могу предложить тебе. Ничего!

– Конечно! Но лишь потому, что уже дал мне все, что может дать мужчина. Ты спас меня, Сэмюэл. И не только тогда, в детстве, – ты спасал меня множество раз: прикрыл меня собой от удара кнута, получил вместо меня арбузом по голове, голыми руками убил гадюку…

– Я спасал собаку, – возразил Торн.

– Мою собаку. Которую ты подарил мне, хотя я знаю, как она тебе дорога. – Она погладила его по щеке. – Как бы ты ни пытался это скрыть, я вижу, что небезразлична тебе и ты хочешь меня.

Торн и не пытался отрицать: в его глазах было столько желания, что у нее слабели колени.

– Когда ты так смотришь на меня, я чувствую себя самой красивой.

– Ты и есть самая красивая. – Судорожно втянув воздух, он погладил ее по рукам – вверх, вниз. Неловко, но ласково. – Просто дьявольски красивая.

Кейт провела ладонями по его обнаженной груди, отмечая рельефную выпуклость мускулатуры.

– А ты похож на алмаз: твердый, сверкающий, с острыми гранями, а внутри… полный чистейшего огня.

Ее руки скользнули ему на затылок, зарывшись пальцами в приятную жесткость коротко стриженных волос. Кейт наклонила его голову так, чтобы губы – такие сильные и чувственные! – оказались у нее перед глазами, и, крепко зажмурившись, принялась покрывать их поцелуями: сначала легко и нежно коснулась уголков рта, потом захватила в плен верхнюю губу, отпустила, нижнюю…

Единственной преградой между ее грудью и его голым торсом оставалась тонкая ткань, но и она причиняла Кейт боль.

И в нем – тоже. Он обнял ее за талию здоровой рукой, поднял рывком и всем телом прижал к себе, так что она в полной мере ощутила, как он возбужден. Наслаждение, которое Кейт при этом испытала, ослепило ее. Оглушило. Лишило дара речи. Это было так, словно все ее ощущения вдруг сконцентрировались где-то глубоко в ней, внизу, между ног.

Он застонал и легонько прикусил ей мочку уха.

– Кэти, я тебя хочу. У меня не получится сказать это красиво – только грубо и откровенно: хочу завалить тебя на постель, чтобы ты лежала подо мной, обхватив ногами, и кричала от наслаждения; хочу войти в тебя настолько глубоко, насколько возможно.

От этих слов она вспыхнула, но вовсе не растерялась.

– И я… я тоже этого хочу.

Надо бы придумать что-нибудь более романтическое, но что сказано – то сказано.