Леди полуночи

Он подавил в себе желание остановить Кейт или, напротив, показать, как нужно правильно зажать его в кулаке, как быстро и жестко довести его до исступления, чтобы он встал на дыбы и зарычал словно дикое животное. Потом он швырнул бы ее на четвереньки и по-звериному взял сзади.

Он сомневался, что такие сцены имелись в ее непристойных книжках, потому что не имели ничего общего с «занятиями любовью».

Грубость собственного воображения удивила его. Такого он не припоминал за собой. В отличие от других женщин, которых он укладывал в постель, Кейт каким-то образом удавалось лишать его самоконтроля.

В тот момент, когда он все глубже и глубже погружался в нее, до него вдруг дошло, что одновременно он все ближе и ближе соскальзывал к краю пропасти. Именно поэтому ему пришлось так резко выйти из нее. Он слишком близко достиг предела и не знал, что ждет его там, по другую сторону. Там могла оказаться область тьмы, ничто. И если он свалится туда, то лишится своей сущности.

И может сделать ей больно.

Он закинул руки за голову и переплел пальцы, чтобы удержаться и не коснуться ее: достаточно было того, что касалась его она – легко и ласково.

– Поспи немного, – посоветовал Торн.

– Не могу заснуть. Я только что стала женщиной, и у меня в голове теперь куча планов. Как ты думаешь, мы сможем устроить венчание в Святой Урсуле? Это такая красивая церковь! Я во сне видела, как сочетаюсь браком там.

– Не думаю, что рядом с тобой у алтаря стоял я.

– Я не уверена. Может, и ты: лицо жениха всегда оставалось в тени.

 – Кейт приподнялась на локте и повернулась к нему лицом, глаза ее загорелись от любопытства. – Ты когда-нибудь видел меня во сне?

– Было, – неохотно признался Торн, но лишь потому, что ей явно хотелось услышать положительный ответ. – Хотя я запрещал себе думать о тебе.

Он смотрел вверх, в темноту.

– То, что я обычно вижу во сне, не имеет никакого отношения ни к свадьбам, ни к церквям.

– О! – Кейт провела рукой по его груди.

– Это неправильно. То, как я поступил с тобой.

Она легла на него, живот к животу, скрестив на его груди руки и положив на них подбородок.

Теперь он видел только ее лучившееся улыбкой лицо. Ее волосы свесились вниз и как шторой закрыли их от остального мира, чтобы они могли целоваться сколько душе угодно.

Господи! Торн не верил себе, что такое возможно. Она здесь, рядом с ним, и принадлежит ему. Он боялся дотронуться до нее – вдруг исчезнет, – поэтому продолжал держать руки за головой и позволял целовать себя так, как ей хотелось.